Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

И.С.Кон. "Лики и маски однополой любви" - 1

ХРИСТИАНСКАЯ ЕВРОПА

"Под известной нам историей Ев­ропы лежит другая, подземная. Это история человеческих инстинктов и страстей, подавленных и искаженных цивилизацией". 
                                                                                 Макс Хоркхапмер и Теодор Адорно

"Цивилизации основывались и под­держивались теориями, которые отка­зывались подчиняться фактам". 
                                                                                 Джо Ортон


СОДОМСКИЙ ГРЕХ

В отличие от Ветхого Завета, ранние христиан­ские тексты вообще не упоминают об однополой любви. Сам Христос никогда не высказывался по этому поводу.

В Евангелии от Матфея есть один стих, который обычно истолковывается как «антисодомитский»: «Я гово­рю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрас­но, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подле­жит геенне огненной» (Матфей, 5:22).

Загадочное негре­ческое слово «рака», переведенное в русском каноничес­ком тексте Библии как «пустой человек», по мнению специалистов — еврейское rakha (мягкий), которое могло подразумевать женствен­ность и слабость, а заодно и пассивную гомосексуаль­ность, тогда как греческое слово тoros, переводимое как «безумие» или «глупость», означало мужскую гомосексу­альную агрессию. В переводе на современный язык этот текст строго запрещает обзывать людей «пидорами», счи­тая такие слова крайне обидными, но никакой оценки са­мого гомосексуального поведения не содержит.

Все остальные евангельские высказывания, прямо или косвенно осуждающие однополую любовь, принадлежат одному и тому же человеку — апостолу Павлу. Приведу их полностью, с комментариями специалистов.

«Или вы не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники» (Первое послание к коринфянам, 6:9).

Слово «малакии» обозначало мягких, феминизирован­ных мужчин и ассоциировалось с пассивной гомосексуаль­ностью, но имело и ряд других значений; в Древней Руси «малакией» называлась мастурбация — «одни это делают руками, другие же бедрами своими» («А се грехи», 1999, с. 26). Многозначно и слово arsепоkoitai, переведенное как «мужеложники».

В другом месте, описывая разложение отвернувшего­ся от Бога языческого мира, Павел пишет: «Потому пре­дал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным. Подоб­но и мужчины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, муж­чины на мужчинах делая срам и получая в самих себе дол­жное возмездие за свое заблуждение. И как они не забо­тились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, Так что они исполнены вся­кой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонра­вия, Злоречивы, клеветники, богоненавистники, обид­чики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непос­лушны родителям, Безрассудны, вероломны, нелюбов­ны, непримиримы, немилостивы» (Послание к римля­нам, 1:26-31).

Великолепная инвектива! Со своей точки зрения Павел последователен и логичен. По его мнению, любая сексу­альность греховна и низменна и потому допустима только в браке и лишь ради продолжения рода: «А о чем вы писа­ли ко мне, то хорошо человеку не касаться женшины,  Но, в избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа... Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве... Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я; Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». (Первое послание коринфянам, 7:1—9).

Если греховно любое вожделение, то страсть к лицам своего пола и подавно не может иметь оправдания: от нее не рождаются дети, она не освящена таинством брака, «противоречит природе» и основана на похоти. Попытки некоторых историков-геев смягчить эту позицию, представив раннее христианство сексуально терпимым, абсолютно неубедительны.

Однако, по словам апостола Павла, Царства Божия не наследуют не только малакии и мужеложники, но также «ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники» (Первое послание к коринфянам, 6:10). Между тем к этим порокам и их носителям церковь в дальнейшем относилась снисходительно, тогда как гомосексуальность стала неназываемой. Почему?

Все отцы церкви прославляли воздержание и девственность. И одним из самых сильных и опасных соблазнов для них был секс. Причем многие из них испытывали гомоэротические чувства.

Самый влиятельный богослов раннего христианства блаженный Августин (354—430) испытал в юности страстную дружбу к своему ровеснику и бывшему соученику, которой посвящены самые яркие и человечные страницы «Исповеди» (Августин, 1991).

«Что же доставляло мне наслаждение, как не любить и быть любимым? Только душа моя, тянувшаяся к другой душе, не умела соблюсти меру, оставаясь на светлом рубеже дружбы; туман поднимался из болота плотских желаний и бившей ключом возмужалости, затуманивал и помрачал сердце мое, и за мглою похоти уже не различался ясный свет привязанности» (Исповедь, II, 2, 9).

Внезапная смерть друга повергла Августина в отчаяние: «Какой печалью омрачилось сердце мое! Куда бы я ни посмотрел, всюду была смерть. Родной город стал для меня камерой пыток, отцовский дом — обителью беспросветного горя; все, чем мы жили с ним сообща, без него пре¬вратилось в лютую муку. Повсюду искали его глаза мои, и его не было. Я возненавидел все, потому что нигде его нет, и никто уже не мог мне сказать: «Вот он придет», как говорили об отсутствующем, когда он был жив... Только плач был мне сладостен, и он наследовал другу моему в усладе души моей» (Исповедь, IV, 4, 9).

Однако боль утраты не убила привязанности к жизни. Как же могло случиться, что я, его второе «я», жив, когда он умер? Ведь «моя душа и его душа были одной душой в двух телах» (Исповедь, IV, 6, 11). В позднейшем примечании Августин осудил этот крик души как «фривольную декламацию»: греховна не только мысль о слиянии душ, но и сама безоглядная любовь к смертному. Только тот не теряет близких своему сердцу, чья дружба покоится в Боге — «в Том, Кого нельзя потерять» (Исповедь, IV, 9, 14).

Чем сильнее были чувства, которые верующему приходилось преодолевать, тем строже было морально-религиозное осуждение соблазна. Можно с уверенностью сказать, что те отцы церкви, которые красочнее других описывали зло, приносимое женщинами, вожделели к женщинам, а те, кто ужасался мужеложству, грезили о мужской любви. Это правильно уловил Розанов, считавший «духовных содомитов» главными носителями идей аскетизма и бесполости.

Запретить другим «плодиться и множиться» эти люди не могли, но тем яростнее они обрушиваются на внебрачный, нерепродуктивный и особенно — однополый секс. Канон 71, принятый на соборе испанской церкви в Эльвире (305—306), гласит: «Бесчестящие мальчиков до самой смерти не должны получать причастие».

В дальнейшем наказания дифференцируются в зависимости от способа сношения и возраста участников. По пенитенциалию папы Григория III (VIII в.) сексуальный контакт между женщинами карался 160-дневным покаянием, а между мужчинами — одногодичным. Архиепископ Бурхард Вормский (ум. 1025) наказывал анальную пенетрацию, как и скотоложество, многолетним покаянием.

Юноши наказывались мягче, чем женатые мужчины. «А ежели с мужчиной между бедер, как заведено у некоторых, совершаешь непотребство, то есть свой детородный орган помещаешь между бедер другого, и так поступая, извергаешь семя? Если делаешь так, в течение 40 дней совершай покаяние на хлебе и воде». Взаимная мастурбация наказывалась 30-дневным, а одинокая — 10-дневным покаянием. Теодор Кентерберийский «самым большим злом» считал оральный секс, все равно, с мужчиной или с женщиной.

Церковные нормы постепенно распространялись и на светское законодательство. Это начачось уже в поздней Римской империи. В 342 г. императоры Констанций и Констант запретили не то — если понимать текст закона буквально — однополые браки, не то вообще однополый секс; виновные подвергались «особому наказанию» (возможно, кастрации). В 390 г. император Феодосии I, в порядке борьбы с языческими культами, издал закон, по которому пассивная гомосексуальность в борделях наказывалась сожжением заживо.

В 438 г. Феодосии II распространил эту кару на всех, уличенных в «пассивной» содомии, а Юстиниан в 538 и 544 гг. велел подвергать смертной казни всех участников подобных действий, независимо от сексуальной позиции. Тех, кто «был замечен в этой болезни» (трактовка ереси одновременно и как болезни характерна для средневековой ментальности), кастрировали и водили по улицам (Прокопий Кесарийский, 1991, с. 39).

По судебнику Льва III и Константина V (741 г.), «виновные в нечистоте» подлежали оба «наказанию мечом», но если пассивный партнер был младше 12 лет, он освобождался от казни. По каноническому праву VII— X вв. мальчики, «сосуд» которых был «разбит», не могли быть рукоположены в священники или дьяконы; если же семя было «пролито» у них между бедер, то они могли принять церковный сан. Более поздняя версия этого закона предусматривала для мальчика моложе 15 лет порку и заточение в монастырь, потому что он «совершил это неумышленно».

Женской гомосексуальности церковники уделяли меньше внимания, чем мужской. Хотя апостол Павел считал ее такой же отвратительной, как содомия, а святой Иоанн Златоуст писал, что для женщин искать таких сношений даже более постыдно, «ибо они должны быть скромнее мужчин», церковные наказания за лесбиянство назначались реже, касались преимущественно монахинь и были сравнительно мягкими. По пенитенциалию Теодора, сексуальная связь двух женщин, как и «одинокий порок», каралась трехгодичным покаянием; замужние женщины наказывались строже вдов и девственниц, потому что их поступок был также прелюбодеянием. По другому источнику, совместная мастурбация наказывалась церковным покаянием и пребыванием на хлебе и воде в течение 38 дней; если женщины спали друг с другом, наказание продолжалось 40 дней; если при этом одна из женщин ласкала груди другой или «каталась на ней», к сорокадневному посту добавлялись 100 дней покаяния, а если у них происходило «истечение», покаяние продлевалось до двух лет.

Однополой любви приписывали всевозможные социальные несчастья и даже стихийные бедствия. По словам императора Юстиниана, именно «из-за таких преступлений возникают голод, землетрясения и мор».
Tags: gay, кон, культура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments