Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

И.С.Кон. "Лики и маски однополой любви" - 5

ПРИВИЛЕГИРОВАННЫЕ ШКОЛЫ

Знаменитые на весь мир английские мужские аристократические школы (Итон, Харроу и др.) были интернатами, мальчики не только учились, но и жили вместе. Раздельное обучение, тем более разновозрастное и интернатное, всегда благоприятствует однополым влюбленностям и сексуальным контактам. В этих, по определению одного историка, «сексуальных концлагерях» гомоэротические традиции и нравы передавались из поколения в поколение.

Первый приказ, который получил от одного из своих соучеников в 1817 г. будущий писатель Уильям Теккерей, как только он появился в школе, был: «Приди и трахни меня» Жалобы на «грубость и животность в спальнях» — общее место многих школьных воспоминаний. Писатель Робин Моэм (1916—1981) рассказывает, что едва он устроился в своей комнате в Итоне, как пришел одноклассник, спросил, мастурбирует ли он, ощупал его половые органы, объяснился в любви и мгновенно уговорил отдаться; связь эта продолжалась два года .

Сексуальным контактам между мальчиками способствовала не только сексуальная депривация, но и многое другое: общие постели (в Харроу мальчики спали по двое до 1805 г.), отсутствие возможностей для уединения (в некоторых школах туалеты не запирались, а то и вовсе не имели дверей), публичные порки, которые осуществляли не только учителя, но и старшие ученики, и конечно же абсолютная власть старших над младшими.

Эта власть была одновременно групповой (в школе всем распоряжался старший, шестой класс, и каждый старшеклассник мог приказывать любому младшекласснику) и индивидуальной. Старшеклассник мог сделать младшего своим «фагом» (fag), слугой, который беспрекословно обслуживал хозяина, чистил его обувь, убирал постель и т. п. и за это пользовался его покровительством. Быть фагом авторитетного шестиклассника было почетно, а красивый фаг, в свою очередь, повышал престиж хозяина.

Мужские, тем более подростковые сообщества всегда отличаются жестокостью и повышенной сексуальностью. Английская школьная система, ориентированная на вос¬питание будущих лидеров, не только не пресекала, но сознательно культивировала агрессивную маскулинность. Центром всей школьной жизни были соревновательные спортивные игры (регби, футбол и т. д.), участие и успех в них определяли статус мальчика в школе и отношение соучеников значительно больше, чем учебные успехи. В спортивных играх была и своя эротика, удовлетворявшая мальчишескую потребность в телесных контактах. Силовые атлетические контакты считались несексуальными, но кто мог это гарантировать?

Культ групповой солидарности, товарищества и дружбы, часто имеющий неосознанную гомоэротическую ок-рашенность, красной чертой проходит через английскую, да и всякую другую, школьную повесть. Но если первые влюбленности в девочек, возникновению которых благоприятствует совместное обучение, в дальнейшем перекрываются более серьезными взрослыми романами и становятся для юноши только вехами взросления и роста, то гомоэротические влюбленности, именно потому, что они большей частью остаются невостребованными и нереализованными, сохраняются в памяти как нечто совершенно особенное и невообразимо прекрасное, по сравнению с чем взрослая любовь к женщинам иногда кажется ничтожной.

В романах и повестях из школьной жизни XIX в. мальчишеская дружба и товарищество поэтизируются и романтизируются, их подспудный гомоэротизм можно уловить только в переписке, интимных дневниках и воспоминаниях. В позднейших школьных повестях, которые, как правило, автобиографичны, возникает и воспроизводится из книги в книгу один и то же конфликт между романтической дружбой-влюбленностью двух мальчиков и их телесной гомоэротикой. Причем противопоставляются не только разные типы отношений (благородные чувства героя контрастируют с животной похотью его одноклассников), но и разные уровни одной и той же дружбы. Пока между мальчиками нет физической близости, они могут считать свои взаимоотношения дружескими, нереализованные желания делают дружбу особенно страстной. Но как только возникает сексуальная близость, взаимоотношения переходят в разряд «неназываемого порока», после чего немедленно происходит охлаждение или разрыв, часто трагический.

Герой популярного английского романа Саймона Рейвена «Филдинг Грей» (действие происходит в 1945 г.) 17-летний Филдинг — честолюбивый юноша, отличный ученик и спортсмен, с 13 лет имел в школе эпизодические сексуальные контакты, без серьезной эмоциональной вовлеченности, с младшими мальчиками. И вдруг он по-настоящему влюбился в своего одноклассника Кристофера Роланда. Его чувство встречает взаимность. Юноши украдкой встречаются, обмениваются записками, вызывая подозрения и пересуды окружающих. Однако Крис мечтает о всеобъемлющей любви, Филдинга же влечет преимущественно его тело, хотя он сам этого не понимает.

Однажды, когда мальчики встретились на сеновале и впервые разделись донага, у Криса в объятиях друга произошло непроизвольное семяизвержение. Ему противно и мучительно стыдно за себя. Филдинг нисколько не осуждает Криса, с ним самим этого не случилось только потому, что он был слишком возбужден и взволнован, у него не было даже эрекции; воспоминания об этих мгновениях интимности его волнуют. Тем не менее Крис утратил для него очарование невинности, теперь его влечет к нему лишь сексуально, а в этом случае игра может не стоить свеч, риск разоблачения слишком велик. Филдинг уклоняется от новой встречи с Крисом, хотя в одиночестве мечтает о ней. Крис чувствует, что он больше не представляет для Филдинга человеческого интереса, что его хотят просто использовать, и в отчаянии кончает с собой.

Сходная драма разыгрывается в романе Майкла Кэмпбелла «Прости нам, Боже» (1968). Восемнадцатилетний Карлтон и шестнадцатилетний Аллен страстно любят друг друга. Оба сильные спортмены и авторитетные в школе ребята. Сексуальной близости между ними нет, оба мальчика, особенно религиозный Аллен, боятся ее и считают грязной. Аллен все время опасается, что Карлтон его разлюбит. При очередной тайной встрече в лесу Карлтон, не раздеваясь, ложится на Аллена, и при этом у него происходит семяизвержение. Аллен этого даже не заметил, но Карлтону мучительно стыдно за себя: он невольно запачкал их чистую любовь. Не в силах взглянуть другу в глаза, он просит его уйти. Аллен же думает, что это — знак охлаждения, и прерывает отношения совсем.

Во французской литературе эта тема, применительно к условиям католической школы, подробно обсуждается в романах Анри де Монтерлана «Мальчики» (Montherlant, 1969), Роже Пейрефитта «Особенные дружбы» (Peyrefitte, 1943) и Роже Мартена дю Гара «Семья Тибо» и «Подполковник де Момор».

ДЖОН АДДИНГТОН САЙМОНДС

Самый яркий человеческий документ викторианской гомосексуальности — автобиография Джона Ад-дингтона Саймондса (1840—1893). Сын богатого и властного лондонского врача, рано потерявший мать, болезненный и нежный мальчик, Саймондс с раннего детства чувствовал свою сексуальную необычность. В 8 лет ему часто снилось, что он сидит на полу, окруженный голыми матросами, которые делают с ним что-то сексуальное, а он с удовольствием называет себя их «грязной свиньей» (на самом деле он никогда не видел голого мужчины). Миловидный мальчик, Саймондс считал себя уродливым и непривлекательным, его учебные успехи в начальной школе были посредственными, тем не менее он верил, что должен совершить что-то великое.

В Харроу он чувствовал себя одиноким, сторонился соревновательных силовых игр, не мог ни бросать мяч, ни свистеть, как другие мальчики, и мучительно им завидовал. Хотя его неудержимо привлекали большие и сильные мальчики, грубая чувственность одноклассников его отталкивала: «Каждый симпатичный мальчик имел женское имя и был либо публичной проституткой, либо «сукой» (bitch) одного из старших учеников. «Сукой» назывался мальчик, отдававшийся другому для любви. Разговоры в спальнях и в классах были невероятно грязными. Там и сям можно было видеть онанизм, взаимную мастурбацию, возню голых мальчиков в постели. Во всем этом не было ни утонченности, ни чувства, ни страсти, одна только животная похоть». С греческой любовью, о которой грезил Саймондс, тут не было ничего общего.

Когда в январе 1858 г. его одноклассник Альфред Претор в доверительном письме похвастался Саймондсу, что стал любовником директора школы доктора Вогэна и в доказательство показал любовную записку последнего, Саймондс почувствовал себя задетым. Дождавшись окончания школы, чтобы самому остаться в стороне, он передал доверенные ему интимные письма своему отцу, который угрозой позорного разоблачения заставил Вогэна уйти в отставку и отказаться от предложенного ему епископского сана. Причины внезапного крушения блестящей карьеры Вогэна стали известны лишь много лет спустя, после его смерти. Одноклассники, знавшие о грязной роли Саймондса в этом деле, навсегда порвали с ним отношения.

Донести на учителя было гораздо проще, чем совладать с собой. Весной 1858 г. во время церковной службы Саймондс был поражен голосом и внешностью мальчика-певчего Уилли Дайера. Утро своей первой встречи с Уилли Саймондс считал днем рождения своего подлинного Я. Но что он мог сделать? За все время их романа застенчивый Саймондс лишь дважды поцеловал Уилли в губы, причем в первый раз едва не потерял сознание от страсти. Среди его оксфордских профессоров и товарищей было много открытых приверженцев «греческой любви», с которыми он мог говорить, не боясь разоблачения. Но совместить любовь с чувственностью он не мог. Узнав о дружбе сына с Уилли, Саймондс-старший потребовал прекратить компрометирующие отношения, и тот послушно пожертвовал своей первой любовью, хотя несколько лет тайно переписывался с Уилли и оплатил его профессиональное обучение.

Расставшись с Уилли, Саймондс влюбился в другого мальчика-певчего Альфреда Брука. Это увлечение было гораздо чувственнее первого. Сильное тело Альфреда терзает воображение Саймондса, лишает его покоя и сна. В своих дневниках он описывает не только легкие волосы, блестящие темно-синие глаза и вибрирующий голос юноши, но и его мускулистые бедра и «большие похотливые яйца».

Казалось бы, дебют состоялся? Альфред, поддерживавший небескорыстные отношения с богатыми Оксфордскими студентами, готов отдаться Саймондсу, но тот среди ночи отсылает его: он мечтает о мужском теле, но не может унизиться до физического контакта.

Сексуальная неудовлетворенность вызывает нервное перенапряжение. Чтобы избавиться от гомоэротических наваждений, врач, к которому его направил отец, рекомендует завести любовницу или жениться. В 1864 г. 23-летний Саймондс женился. Он уважает и, как ему кажется, любит свою жену. В положенные сроки супруги произвели на свет четырех дочерей. Но в первые же дни брака Саймондс обнаружил, что, хотя физический контакт с женщиной не вызывает у него отвращения, он оставляет его холодным.

Путешествуя по Европе, Саймондс завязывает дружеские отношения с юношами из простонародья, которые позволяют странному англичанину трогать их и любоваться их нагими телами; они пошли бы и на большее, но Саймондс не знает, что ему нужно. Платный, коммерческий секс для него морально и психологически неприемлем.

Осенью 1868 г. знакомый директор школы пригласил Саймондса встретиться с группой старшеклассников, и тот сразу же влюбился в 17-летнего Нормана Мура. Мур был сексуально искушеннее Саймондса, спать с мужчинами ему было не в новинку, он благосклонно принял объяснение Саймондса в любви и стал его учеником и другом. Норман часто бывает у Саймондса в доме, вызывая ревность его жены (после объяснения с мужем она поняла и приняла эти отношения). Саймондс водит его по театрам, берет с собой в поездку по Европе, они живут вместе, спят в одной постели, предаются любовным ласкам, Саймондс говорит о нем с друзьями, посвящает ему стихи. Но постоянные романы Мура с младшими мальчиками вызывают у него ревность.

В феврале 1877 г. Саймондс впервые в жизни провел ночь с молодым солдатом в лондонском мужском борделе, и его поразила спокойная простота молодого человека, для которого в сексе не было ничего позорного или противоестественного. После этого, читая лекцию о ренессансной Флоренции в рафинированной аудитории, Саймондс вдруг почувствовал, что душа его не здесь, она «жаждет солдата». Он завязывает интимную дружбу с 19- летним швейцарцем Христианом Буолем, который спит с ним в одной постели, позволяя любоваться «нагим великолепием своего совершенного тела». Когда Буоль, при материальной поддержке Саймондса, женился на любимой девушке, ему наследовали другие молодые крестьяне, почтальоны, лесорубы, ремесленники и т.д. Последней любовью Саймондса был 24-летний венецианский гондольер, которому он помог жениться на любимой женщине и посвятил несколько стихов.

Современным людям, выросшим в атмосфере сексуальной свободы, поведение и рассуждения Саймондса могут показаться странными: он смущается, стыдится телесной стороны секса, ищет оправданий своей «извращенности». Но именно это и делает его типичным викторианцем.

ЭСТЕТИЗМ И ПРОЗА ЖИЗНИ

Далеко не все викторианцы были такими закомплексованными. Тем не менее выбор между принятием своего гомоэротизма или его подавлением, сублимацией в творчестве или переводом в другой социальный контекст (коммерческий секс или «дружба» с юношами из народа) мало кому давался легко.

Первоначальное викторианское понимание однополой любви было аристократически-эстетским. Постепенно ее образ демократизируется. Причины этого были довольно прозаическими. Поскольку гомосексуальные отношения с людьми собственного круга жестко табуировались, для удовлетворения сексуальных потребностей нужно было спускаться по социальной лестнице вниз («натуральные» джентльмены в то время тоже начинали сексуальную жизнь с проститутками или с прислугой). В рабочей среде на эти вещи смотрели проще. Из-за жилищной скученности мальчики часто спали в одной постели, им не приходилось стесняться друг друга. Кроме того, им нужны были деньги.

Принимая ухаживания богатого покровителя, юноша из рабочей среды, даже если однополый секс ему самому доставлял удовольствие, не должен был задумываться, не является ли он извращением. У него был ясный мотив — деньги, который безусловно перекрывал все остальное. На одном из судебных процессов 1890-х гг. семнадцатилетний лондонец Чарльз Сикбрум показал: «Меня спросили, согласен ли я лечь в постель с мужчиной. Я сказал «нет». Он сказал: «Ты получишь за это четыре шиллинга» — и убедил меня».

Для представителей средних слоев все было сложнее. В обществе королевских гвардейцев, матросов и молодых рабочих они чувствовали себя в большей безопасности, чем в собственной среде: тут все было анонимно, а от неприятностей можно было откупиться. Но кроме секса викторианцам были необходимы иллюзии. Образы сильных, маскулинных и потенциально-опасных молодых самцов особенно волновали их эротическое воображение по контрасту с их собственной, и всего своего класса, изнеженностью. Соблазн брутального пролетарского секса в противоположность импотенции господствующего класса отлично выражен Дэвидом Генри Лоуренсом в «Любовнике леди Чаттерли». В гомоэротическом варианте это выражалось еще сильнее (Лоуренс и сам был не чужд подобных чувств).

Писатель Э(двард) М(орган) Форстер (1879—1970) мечтал «любить сильного молодого мужчину из низших классов и быть любимым им». В представлении младшего современника и друга Форстера Джозефа Рэндольфа Аккерли (1896—1967), «идеальный друг» должен быть «животным человеком. Совершенное тело самца, всегда готовое к услугам с преданностью верного и нерассуждающего зверя».

Поскольку большинство этих рафинированных интеллектуалов придерживалось левых политических взглядов, эротическая романтизация дополнялась социально-политической идеализацией «простого человека». Юноши из рабочей среды казались им воплощением цельности, моральной чистоты, отзывчивости и эмоционального тепла, а их собственные сексуальные отношения с ними выглядели проявлением демократизма, нарушением сословных и классовых границ. Отдаваясь пареньку из низов, которого он содержал и старался окультурить, рафинированный интеллигент не просто удовлетворял свой сексуальный мазохизм, но символически отказывался от классовых привилегий, восстанавливал социальную справедливость и равенство. Влечение к молодому рабочему выражало любовь к рабочему классу и готовность служить ему. Роман с юным пролетарием был чем-то вроде социалистической революции в одной отдельно взятой постели.

Это переплетение сексуальной потребности с интеллигентским социальным мазохизмом, чувством вины перед обездоленными и их идеализацией (народничество, марксистская утопия рабочего класса) существовало и в гетеросексуальном варианте (идея женитьбы на проститутке для спасения падшей женщины), но среди гомосексуалов оно было значительно сильнее.

Хотя эти иллюзии постоянно разрушались жизнью, — «простые» юноши при ближайшем рассмотрении оказывались, как правило, примитивными, интеллектуально не развитыми и к тому же меркантильными, воспринимавшими своих покровителей как дойных коров, — сентиментальным интеллигентам было трудно избавиться от стереотипов, в которых сексуальная утопия так красиво сливалась с социальной, а их собственные, не до конца принятые, сексуальные потребности возводились в ранг «миссии».

Гонимая эротика порождала властную потребность добиваться освобождения не только себе подобных, но и вообще всех угнетенных. Среди гомосексуалов первой половины XX в. были чрезвычайно сильны леворадикальные, марксистские и анархические идеи. Именно это помогло в 1930-х гг. ГПУ практически бесплатно завербовать в свои агенты молодых кембриджских интеллектуалов Кима Филби, Гая Берджесса и их друзей.
Subscribe

  • "Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог"

    Недавно один из роликов произвёл на меня впечатление. Крепкого вида чернокожий в бейсболке и спортивных штанах наступает на белую девушку, тыча ей…

  • В гостях у мэра.

    Мэр Саут-Бенда Пит Буттиджич со своим симпатичным собакиным по кличке Бадди. (Чем-то они неуловимо похожи)). Фото из Инстаграма супруга - Частена,…

  • День исторической Халявы.

    Кто-то пишет о "дне исторического оптимизма" (как Шендерович), но у меня другое отношение к символизму 5 марта. Представьте себе…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments