Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

И.С.Кон. "Лики и маски однополой любви" - 8

ЖАН КОКТО

От Андре Жида эстафета художественной гомоэротики протянулась к драматургу, поэту, режиссеру и художнику Жану Кокто (1889-1963). Как и Жид, Кокто был маменькиным сынком (его отец покончил с собой, когда Жану было 8 лет) и всегда любил женское обще¬ство. Сексуально его привлекали исключительно мальчики, сначала старшие, потом младшие. В лицее Кондорсэ Жан страстно влюбился в старшего по возрасту, сильного и необузданного одноклассника Даржелоса, не мог спокойно видеть его голых ног в коротких шортах и открытого ворота рубашки, но при встрече с ним наедине растерялся и попал в неловкое положение.

Даржелос навсегда остался в памяти Кокто идеалом агрессивной маскулинности. Сбежав из лицея, Кокто некоторое время жил в Марселе, среди матросов и проституток, пристрастился к наркотикам, потом погрузился в мир парижской богемы, сотрудничал с Дягилевым, Модильяни, Аполлинером, Пикассо, Стравинским. Отношения Кокто с Жидом, как личные, так и идейные, были натянутыми и порой враждебными.

Свои юношеские эротические чувства и переживания Кокто описал в анонимно изданной «Белой книге» (1928), к которой позже написал игривое предисловие — дескать, может быть, эта книга моя, а может быть, и не моя, и в романе «Ужасные дети» (1929).

«Белая книга» была в каком-то смысле написана как антитеза «Коридону». Если в «Коридоне» гомосексуальный рассказчик читает гетеросексуальному собеседнику серьезные лекции, то «Белая книга» — серия забавных гомоэротических приключений и образов, которые не нуждаются в оправдании и привлекательны сами по себе.

«Я всегда любил сильный пол, который, на мой взгляд, следовало бы называть прекрасным. В несчастьях моих повинно общество, которое преследует необычное как преступление и вменяет нам в обязанность переламывать наши наклонности. <...> Я прекрасно понимаю, что муравьиная идеология наподобие русской, ориентированная на единообразие, считает преступлением своеобразие в одной из высших его форм. <...> Порок общества превращает в порок мою прямоту».

Кокто бросает вызов не только репрессии, но и снисходительной терпимости: «...Я не терплю, чтобы ко мне проявляли терпимость. Это оскорбляет мою любовь к любви и свободе» (Кокто, 2001, с. 238).

Человек разнообразных талантов и огромного личного обаяния, Кокто много лет стоял в самом центре французского художественного авангарда, вырастил нескольких талантливых учеников (некоторые из них были его любовниками) и стал первым открытым гомосексуалом, избранным — с первой же попытки! — в члены Французской академии.

ГОМОСЕКСУАЛЬНАЯ  КУЛЬТУРА  В  ГЕРМАНИИ

Подлинным центром европейской гомосексуальной субкультуры в первой трети XX в. была Германия. Гомоэротизм имел глубокие исторические корни в немецкой культуре XVIII—XIX вв.. Я уже упоминал имя Винкельмана. Сильные гомоэротические тона ощушаются в немецкой поэзии эпохи «бури и натиска», с характерным для нее восторженным культом юности и дружбы (Иоганн Вильгельм Людвиг Глайм, Христиан Фюрхтеготт Греллерт и др.), и в произведениях немецких романтиков (Генрих фон Клейст).

Самым известным (и откровенным) немецким гомоэротическим поэтом эпохи романтизма был граф Август фон Платен (1796—1835). Большую часть жизни фон Платен прожил в Италии и, как видно из его автобиографии, не уклонялся от телесных радостей. Однако его поэзия исключительно целомудренна и посвящена преимущественно теме неразделенной любви автора к молодым мужчинам. Сентиментальную гомоэротику фон Платена язвительно высмеивал Генрих Гейне, но ее высоко ценил Томас Манн. В настоящее время в Зигене создана мемориальная библиотека имени фон Платена, самое большое в мире собрание немецкой гомоэротической литературы.

Гомоэротические чувства всю жизнь обуревали Фридриха Ницше (1844—1900) и проявлялись в его творчестве. Одинокое детство, искусственное подавление чувственных желаний, интенсивная мастурбация, чувство своего глубокого несходства с товарищами по гимназии, мечтательность, нежная романтическая дружба с Карлом фон Герсдорфом, а затем с другими молодыми мужчинами, мизогиния и психологические трудности в отношениях с женщинами, которые могут быть только средством достижения благополучия, — все это типичные черты гомосексуальной биографии второй половины XIX в.

Гомосексуальные чувства Ницше, о которых знали или догадывались некоторые его современники, были не только платоническими. В Южной Италии философ нашел реальных богов в лице купавшихся нагишом сицилийских юношей, которые воплотили его мечты об античной Греции, с ее прекрасными нагими мальчиками.

В «Заратустре» (1883 — 1884) Ницше объясняется в любви к мужскому братству по оружию, а в «Утренней заре» (1881) — к обнаженному мужскому телу: «Что за бессмыслицу говорим мы о греках! Что мы понимаем об их искусстве, душою которого служит страсть к мужской обнаженной красоте! Только из-за этого почувствовали они и женскую красоту» (Ницше, 1999, с. 477). Взгляды Ницше оказали сильное влияние на философию и эстетику конца XIX в., в частности на отношение к наготе.

В начале XX в. эта традиция была продолжена. Веймарская республика была периодом относительной терпимости. Хотя гомосексуальность оставалась уголовным преступлением, в Берлине, Гамбурге, Кельне и других немецких городах открыто существовало множество гомосексуальных баров, кафе и дансингов, где посетители без труда находили партнеров на любой вкус. Английские и американские гомосексуалы слетались в Берлин, как в Мекку.. В разоренной войной Германии для них все было дешево, немецкие мальчики казались менее закомплексованными, а полиция — более снисходительной. Эта среда и ее нравы подробно описаны в воспоминаниях и повестях Ишервуда, Ахкерли, Одена и Спендера и в знаменитом фильме Боба Фосса «Кабаре». ….


Наряду с бытовой гомосексуальной субкультурой, в Германии была и развитая идеология, точнее— идеологии. Социал-демократические теоретики добивались де-криминализации гомосексуальности, ссылаясь на то, что гомосексуалы — жертвы ошибки природы. Аристократы-эстеты доказывали возвышенно-духовный характер однополой любви, требуя не снисхождения, а преклонения перед ней. Агрессивные милитаристы отвергали как медикализацию, так и интеллектуализацию гомоэроса, считая его воплощением мужской силы и мужества. Соответственно различались и образы «истинного гомосексуала». У одних это был женственный андрогин, у других — изящный юноша-эфеб, \ третьих — сильный и грубый мужчина-воин.

Первая позиция была представлена Хиршфельдом. Основанный им в мае 1897 г. Научно-гуманитарный коми¬тет составил специальную петицию за отмену дискриминационного 175 то параграфа имперского уголовного кодекса, которую подписали, в числе многих других выдающихся деятелей немецкой культуры, Август Бебель, Карл Каутский, Альберт Эйнштейн, Мартин Бубер, Карл Ясперс, Альфред Деблин, Герхард Гауптман, Герман Гессе, Томас и Генрих Манны, Райнер Мария Рильке, Стефан Цвейг.

В отличие от Хиршфельда, Адольф Бранд (1874— 1945), издатель первого в мире гомосексуального журнала («Der Eigene»), выходившего с 1896 по 1931 г., не просил о снисхождении, а доказывал, что мужская дружба-любовь — самое благородное и высшее человеческое чувство. «Der Eigene» первоначально возник как анархический журнал, но скоро стал авторитетным научно-художественным изданием, с сильной политической струей. Он имел около 1500 подписчиков и резко критиковал медицинские теории о «женственности» гомосексуалов. По мнению многих авторов журнала, однополая любовь, которую они предпочитали называть дружбой, не только не женственна, но воплощает лучшие традиции древних немецких мужских союзов. Эти идеи имели свое этнологическое и историческое обоснование.

Правнук Шиллера барон Александр фон Гляйхен-Руссвурм (1865 — 1947) в объемистом культурно-историческом исследовании «Дружба» (1912) доказывал, что мужская дружба играла решающую роль как в жизни древних воинских сообществ, так и в творчестве многих выдающихся поэтов и ученых. Бранд и некоторые члены его кружка особо выделяют значение эротических привязанностей между мужчинами и юношами, как это было в античности.

Сходные идеи, но без фашистского привкуса, распространялись и в окружении популярного поэта Стефана Георге (1868—1933), возродившего гельдерлиновский образ «греческих немцев» и противопоставлявшего «вечную весну гомоэротической дружбы» и воинственного мужского эроса «женственным» идеям семьи и домашнего очага. Предметом мистического обожания Стефана Георге был начинающий поэт, мюнхенский гимназист Максимилиан Кроненберг, которого Георге форменным образом обожествил под именем Максимина. Чем бы ни вдохновлялись идеи Георге (в начале XX в. оккультизм был моден не только среди гомосексуалов), созданный им культ юности оказал большое влияние на психологию и педагогику, способствуя пониманию юношеского возраста как самостоятельной и самоценной фазы жизни, а не просто периода «подготовки к взрослости».

«Педагогический эрос», требовавший духовной близости между учеником и учителем, выше всего ставил благородство. Между прочим, один из учеников Георге,  Клаус фон Штауфенберг, который в 1933 г. стоял в траурной вахте у гроба умершего в Швейцарии поэта (гитлеровцы, которым импонировал национализм Георге, предлагали ему высокие посты, но он им даже не ответил), в 1944 г. совершил покушение на Гитлера. В жизни все было сложнее. Культ мужской дружбы и «педагогического эроса» получил широкое распространение среди лидеров и идеологов немецкого молодежного движения. Некоторые руководители так называемых «Перелетных птиц» не скрывали своего гомоэротизма. Обращаясь к родителям своих воспитанников, Вильгельм Янсен писал: «Вы должны привыкнуть к тому, что в ваших рядах есть так называемые гомосексуалы, лишь бы только их поведение по отношению к вашим сыновьям оставалось безупречным». Но туристские походы, культ наготы и совместная жизнь в палатках облегчали не только духовное, но и сексуальное общение вожатых с воспитанниками, периодически вызывая скандальные разоблачения (в 1910 г. одно из них коснулось Янсена, в начале 1920-х гг. разразился скандал вокруг знаменитого педагога Густава Вюнекена), имевшие, как правило, политическую подоплеку.

Гомоэротизм вандерфогелей часто переплетался с идеями ультраправого, шовинистически-милитаристского порядка. Самым известным идеологом таких настроений был Ганс Блюер (1888 — 1952). Начав свою научно-публицистическую деятельность как поклонник и последователь Фрейда, Блюер затем круто свернул вправо, противопоставляя принцип элитарных мужских гомоэротических союзов идеям женского равноправия и политической демократии. Эти идеи смущали лидеров социал-демократических молодежных организаций, зато весьма импонировали гитлеровским штурмовикам, в среде которых гомосексуальные отношения были весьма распространены. В начале XX в., отчасти под влиянием фрейдизма, психологией гомосексуальности заинтересовались крупнейшие немецкие прозаики.

В повести Роберта Музиля «Душевные смуты воспитанника Терлеса» (1906), посвященной трудностям психосексуального развития подростков, рассказывается, как в закрытой мужской школе двое мальчиков раздевают догола и подвергают сексуальным унижениям слабого и женственного Базини. У юного героя повести, оказавшегося невольным свидетелем этой сцены, она вызвала отвращение, но потом он сам почувствовал влечение к Базини и преодолел соблазн лишь усилием воли.

Стефан Цвейг в новелле «Смятение чувств» описал, сквозь призму восприятия молодого студента, переживания университетского профессора, который не может ни преодолеть, ни принять свои гомоэротические влечения. «Если страстное преклонение, хотя бы в самой чистой форме, направлено к женщине, оно бессознательно стремится к обладанию телом — к этому естественному символу самого тесного слияния. Но духовная страсть, привлекающая мужчину к мужчине, — какого выхода ищет она? Беспокойно бродит она вокруг предмета обожания, давая вспышки экстаза и никогда не находя полного удовлетворения. Всегда она струится, и никогда не высыхает ее источник; никогда она не насыщается, ибо природа ее — духовность» (Цвейг, 1927, с. 174). «Когда он обернулся, Базини стоял перед ним нагишом. Он невольно сделал шаг назад. Внезапное зрелище этого голого, белого, как снег, тела, за которым красный цвет стен превращался в кровь, ослепило и потрясло его. Базини был хорошо сложен; в его теле не было почти ничего от мужских форм, в нем была целомудренная, стройная, девичья худощавость. И Терлес почувствовавал, как от вида этой наготы загораются белым пламенем его нервы. Он не мог уйти от власти этой красоты».

Появляются и литературные произведения, показывающие гомоэротику изнутри, в свете собственного опыта автора. Джон Генри Маккей (1864 — 1933) опубликовал под псевдонимом «Сагитта» несколько произведений под общим названием «Книги безымянной любви». Лучшая из них, роман «Наемный мальчик» (1926) рассказывает о трагической влюбленности наивного молодого человека в 15-летнего берлинского проститута. Герой романа искренне любит мальчика и готов ради него на все. Но мальчик, приехавший в Берлин на поиски лучшей жизни и, не имея средств к существованию, легко принявший необходимость заниматься сексом за деньги, не в состоянии понять, что кто-то может любить его бескорыстно. Два человека, которые могли бы быть счастливы вместе, не могут понять друг друга и становятся жертвами полицейских репрессий.
Subscribe

  • "Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог"

    Недавно один из роликов произвёл на меня впечатление. Крепкого вида чернокожий в бейсболке и спортивных штанах наступает на белую девушку, тыча ей…

  • В гостях у мэра.

    Мэр Саут-Бенда Пит Буттиджич со своим симпатичным собакиным по кличке Бадди. (Чем-то они неуловимо похожи)). Фото из Инстаграма супруга - Частена,…

  • Зорькин обещал нам «равенство» в шкафу.

    Как ожидалось, контора Зорькина выдала порцию «правовой» демагогии. О новых сроках Путина скучно писать (тут всё было ожидаемо). А вот…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments