November 4th, 2012

2021

Как я стал русофобом.

Мы встретились с Володей на Гоголевской. Седая щёточка усов и интеллигентный взгляд добрых глаз мало изменили облик одноклассника со времён нашей учёбы в тридцать шестой школе «с физическим уклоном». Мы сидели за соседними партами. Приятель, правда, больше отвечал профилю заведения, штудируя Ньютона и Гей-Люссака, в то время как я предпочитал другого Гея, автора «Оперы нищих».

Тем не менее, мы оба писали стихи, не подозревая друг друга в этом увлечении. Хотя, одно из первых Володиных творений я всё-таки помню. На уроке авторитарного чертёжника, который сладострастно ставил нам двойки за неправильно начерченные стрелки, Володя кинул мне записку. «Фридман глыба лысый квак», - поэтично шутил приятель; и глядя на долговязого Фридмана с указкой, помню, я поразился точности поэтической метафоры.

Однако позже нас развели по разным классам: Володя оказался в специализированном, «физическом», который собрал «сливки» технически-одарённого юношества. Я же угодил в класс с символической литерой «Г», предназначенный для балбесов, лузеров и гуманитариев. В то время «А-шники» представлялись мне небожителями и мальчиками первого сорта, а их имена звучали чудесной музыкой: Боря Гляс, Володя Олейник, Саша Рабинович… Наш любимый директор, Борис Анатольевич (откидывая красивым жестом седую шевелюру Эйнштейна), ласково называл Рабиновича «Дусей», исповедовал лекционный тип урока и практически не ставил оценок: почти все у него и так были отличниками.

Трагизм разделения по классам усугублялся тем, что Олейник (с чудесными раскосыми глазами) был моей тайной любовью, и помню, как я вздрагивал от нежности, слыша по радио известную песенку: «Умчи меня, олень, в свою страну оленью…» После школьной сегрегации, мы практически потеряли друг друга из вида. Позже до меня доходили слухи о судьбе однокашников, многие из которых подтвердили свой элитный статус. Олейник уехал в Штаты и сделал неплохой бизнес на холодильных установках. Боря Гляс пошёл по административной линии и стал успешным управленцем (для чего, правда, ему пришлось сменить фамилию на более подходящую для карьерного роста в России). Кто-то пошёл в КГБ, кто-то уехал в Европу.., - но вот встречаться с прошлым на "ярмарках тщеславия" совершенно не хотелось (школу я не любил и ностальгии по ней не испытывал).

Делясь последними новостями, Володя был ироничен: «Помнишь Лёву Гарина? Однажды он зашёл в наш «Белый дом» в гости к Боре и специально шумел в коридоре: «Где тут Гляс? Где кабинет Гляса?». В ответ на это Боря шикал: «Тише! Тише!!!» - панически махал руками и делал страшное лицо…»

Collapse )