June 5th, 2015

фото

Пушкин и Вигель.



В знаменитой "Пушкинской речи" 1880 года Достоевский предложил ёмкую формулу о "всемирной отзывчивости" нашего национального гения.

"Укажите хоть на одного из великих гениев, который бы обладал такою способностью всемирной отзывчивости". Никто кроме Пушкина не мог "воплотить в себе с такою силою гений чужого, соседнего с ними народа, затаённую глубину этого духа". Он "один из всех мировых поэтов обладает свойством перевоплощаться вполне в чужую национальность".

Но вряд ли Достоевский вполне понимал глубину своей формулы.

Способность видеть мир глазами "чужой" личности, уважать "чужую" природу - сейчас бы назвали толерантностью, - так что и здесь Пушкин продолжает подавать высокий пример - из 19 века - своим примитивно-агрессивным соотечественникам.

Этот дар "перевоплощения" целиком распространялся и на геев, - Пушкин не был гомофобом, а среди его друзей были и люди "нетрадиционной" ориентации. К примеру, Филипп Филиппович Вигель.

Но дело не столько в примитивной "терпимости" к "порокам" друзей, - а скорее, в умении принять чужую точку зрения на мир (дар большого художника - в искусстве и в жизни).

"Когда речь шла о друзьях (пишет И.С.Кон в "Ликах и масках.."), Пушкин относился к этой склонности весело-иронически, о чём свидетельствует его письмо и стихотворное послание Филиппу Вигелю, слабость которого к юношам была общеизвестна.

Поэт сочувствует кишинёвской скуке Вигеля и рекомендует ему (в письме) "милых трёх красавцев", из которых "думаю, годен на употребление в пользу собственно самый меньшой: NB он спит в одной комнате с братом Михаилом и трясутся немилосердно - из этого можете вывести важные заключения, представляю их вашей опытности и благоразумию".

Стихотворение, посвящённое приятелю, кончается интимно-дружеской шуткой:

Тебе служить я буду рад -
Стихами, прозой, всей душою,
Но, Вигель, - пощади мой зад!

Шутки - шутками, но способность идти от личности - к моральным нормам, а не от формальной "морали" - к личности - важное свойство европейской этики. Западная "версия" христианства уже проделала сегодня бОльшую часть этого пути.

Пушкинское умение видеть мир "чужими" глазами - как элемент европейской культуры, - прижилось на Западе, но так и не утвердилось в России, для которой Пушкин до сих пор остаётся недосягаемым идеалом.