December 4th, 2015

фото

Мой Пушкин. (Загадка Серафима).



У Пушкина есть несколько стихотворений, которые всегда оставляли у меня впечатление незавершённости. Например, "Пророк".

Надо сказать, что Серафим расправился с телом "пророка" довольно сурово. Особенно впечатляет число кровавых манипуляций, казалось бы, избыточных. Зеницы, уши, язык, сердце.., - все эти части тела "оперируются" по-отдельности, словно тело героя - пустой сосуд, не имеющий личностного центра, а глаза, слух и язык - самостоятельные субъекты действия, независимые от ума и души.

Казалось бы, достаточно поменять сердце на "угль", чтобы преобразить личность (включая органы зрения и слуха). Но ветхозаветный Серафим не ищет лёгких путей и выбирает "наиболее травматичный" вид "хирургического вмешательства", - выдирая (заодно с сердцем) и язык.

Однако, для иудео-христианской традиции понимания человека (которую виртуозно воспроизводит Пушкин) - всё это органично. Писание понимает человека как пустой "сосуд", который наполняется извне - как высшими, так и низшими силами. Тело - это "поле сражения" небесных и адских сил за овладение человеком.

Не случайно (согласно Евангелию) члены и органы являются самостоятельными субъектами, наделёнными волей, идущей (порой) против желаний их хозяина.

"Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело..."

Именно "глаз" здесь - субъект автономного желания (что заставляет вспомнить Гоголя - с его евангельским образом "носа").

Или: "И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя..." (Матфей. 5:29)
Пример толстовского "отца Сергия", рубившего палец, "соблазнявший" его тело овладеть распутной визитёршей, - подтверждает библейскую максиму. (Хотя и рождает вопросы: тот ли самый "палец" рубил отец Сергий, который его в тот момент "соблазнял"). Но это - детали.

Вернёмся к "Пророку".

Меня всегда поражала таинственная недосказанность сюжета, поскольку (согласитесь), Серафим, произведя кровавые манипуляции по вертикали (от зениц и ушей - к языку и сердцу) загадочно останавливается в движении, - не дойдя до главного "грешного" органа (центрального "сосуда греха") - мужского члена.

Сложно представить себе, чтобы язык (ампутированный всего лишь за "празднословие" и "лукавство") - оказался более опасен для миссии Пророка, нежели "вместилище блуда и похоти" - его мужской орган.

Серафим вовсе не похож на простачка, не знакомого с источником мужского соблазна. А значит, и миссия "пророка" - при наличии члена - под угрозой.

Я всегда подозревал, что Пушкин (разрабатывая сюжет "продольной вивисекции" персонажа), намеренно прибег к фигуре умолчания (филологи называют это : "минус-приём"), - подразумевая (между тем), что реальный Серафим не мог остановиться на полпути, не "удалив" "пророку" главное "зло", отвлекавшее его от грядущей святости...

Читатель, во всяком случае, сам должен был домыслить логику Серафима и автора, - подключив кровавое воображение и восстановив действия небесного посланца в их логической полноте.

Не рискуя состязаться с классиком, - но прибегнув к филологической реконструкции (как это бывало с 10-ой главой "Онегина"), я предложил бы дописать хрестоматийный текст новым эпизодом, который мог бы звучать так:

И он схватил меня за уд,
(чем я творил позорный блуд),
и вырвал капище порока...
И рану рваную зашил,
чтоб я Архангелом прожил
и помнил миссию Пророка.

Как труп в пустыне я лежал.. (и т.д.).

p.s. "уд" (ст.слав) - член; "капище" - языческий алтарь (обычно в виде столба) святое место.