Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Category:

2. Инаколюбящие И.С.Кон

Парадоксы однополой любви

 

Если страстное преклонение, хотя бы в самой чистой форме, направлено к женщине, оно бессознательно стре­мится к обладанию телом к этому естественному символу самого тесного слияния. По духовная страсть, привлекающая мужчину к мужчине, — какого вывода ищет они ? Беспокойно бродит она вокруг предмета обо­жания, давая вспышки экстаза и никогда не находя пол­ного удовлетворения.

                                                                                                                                            Стефан Цвейг

 

Вопрос о специфике однополой любви и гомосексуально­го желания очень сложен. Многие ученые считают, что од­нополая любовь и связанные с нею эмоциональные пере­живания практически не отличаются от разнополой любви. Предмет любви — не пол, а конкретный индивид» точнее — образ. Как писал французский философ Ролан Барт, «лю­бовная речь не связана ни с гомо-, ни с гетеросексуальностью».

 

Гомоэротические тексты, в которых отсутствует пря­мое указание на пол любимого, без малейшего труда прини­маются за описание и выражение гетеросексуальных чувств, и наоборот. Иначе Пушкина читали бы одни «натуралы», Кузмина — только геи, а Пруст, превративший Альфреда в Альбертину, был бы никому не нужен. Главное — не объект, а субъект желания. Говоря словами Александра Володина, Дульцинея может быть какой угодно, был бы Дон Кихот Дон Кихотом.

Однако главная экзистенциальная проблема любви — как слиться с другим существом и в этом слиянии утратить и затем заново обрести себя — в однополом варианте выглядит несколько иначе, чем в разнополом.

 

Женщина все­гда остается для мужчины Другой, с ней можно слиться только на мгновение, но при этом всегда остается различие и даже полярность. Влюбленный мужчина жаждет общать­ся с женщиной, обладать ею и/или отдаться ей, ревнует ее к другим, но он никогда не идентифицируется с нею, не мечтает стать ею или таким, как она. Он знает, что она — Другая, уподобиться ей невозможно.

 

В однополой любви присутствует иллюзия безграничнос­ти: влюбленный мечтает обладать предметом любви и одно­временно — уподобиться ему или уподобить его себе. Грани между «быть» и «иметь» в гомосексуальном желании более размыты, чем в гетеросексуальном.

 

Диалектика слияния, идентификации с Другим и одно­временно выхода за пределы собственного Я — большая метафизическая проблема. Герои романа знаменитого фран­цузского писателя Мишеля Турнье «Метеоры» однояйце­вые близнецы Жан и Поль настолько похожи и близки друг к другу, что их называют общим именем «Жан-Поль». Как большинство близнецов, мальчики в детстве имели сек­суальные контакты друг с другом, позже их эротически привлекают одни и те же люди и, с кем бы они ни общались, их мысли и желания обращены друг к другу. Чтобы разорвать эту связь, Жан пытается жениться, но Поль раз­рушает его план. Связывающая близнецов Любовь — при­вязанность к собственному подобию, где Другой — точная копия Я.

 

Гетеросексуальная пара, напротив, основана на различии и взаимодополнительности, а гомосексуальная пара стоит как бы на полпути между этими полюсами, стараясь создать близнецовую ячейку, но с разнородными элемента­ми. Отвергая продолжение рода, развитие и время, гомосексуал, по словам Турнье, постоянно и безуспешно «ищет брата-близнеца, с которым он мог бы слиться в бесконеч­ном объятии».

 

Эта метафизическая конструкция, подчеркивающая им­манентный нарциссизм и иллюзорность гомосексуального желания, выглядит абстрактной, но психологические эле­менты, на которых она зиждится, — нерасчлененность по­требности «быть» и «иметь», — обнаруживаются чуть ли не в каждой гомосексуальной автобиографии.

 

Десятилетний Жан Жене впервые осознал себя, когда однажды, увидев мальчика на велосипеде, вдруг почувство­вал страстное влечение к нему и не мог решить, чего ему больше хочется: быть этим мальчиком или иметь его. Пер­вое эротическое чувство пятилетнего Юкио Мисимы при виде юноши-золотаря: «Хочу быть таким, как он». И еще: «Хочу быть им». «Я никогда не хотел трахать их, потому что хотел быть ими», — вспоминает свои впечатления в школьном спортзале американский писатель Пол Монетт. Герой романа другого американского писателья Мартина Шектера «Две половинки Нью-Хейвена», глядя на играю­щих в баскетбол одноклассников, испытывает «не столько тягу к их красоте, сколько желание каким-то образом быть ими, иметь их сноровку, их уверенность».

 

Эта потребность в идентификации одновременно духовна и телесна. «Нет ничего более волнующего, чем восприни­мать тело мужчины и думать, что между ним и тобой нет разницы», — пишет французский писатель Марсель Жуандо. Известный романист Ив Наварр не хочет «ничего знать о другом, кроме его тела. И его имени». Однако он мечтает не просто получить от чужого тела удовольствие, а «... целиком войти в тело другого и одеться в него. Уйти и жить одетым в другого, в другом. Войти в него, как в но­вую пижаму. Стать другим. Другим, любимым. Так мало других».

 

 

Герои повести Дмитрия Бушуева «На кого похож Арлекин?» оба говорят друг другу: «Я хочу быть тобой». «Денис, я хочу быть тобой или быть хотя бы твоим совер­шенным зеркалом. Я хочу раствориться в каждой клеточке твоей ДНК».

 

В акте сексуального присвоения тела Другого, субъект сам становится Другим, но не Посторонним, а Любимым. Любимым — кем? Самим собой? Или тем, чье тело он «при­сваивает»? Или кем-то третьим?

 

Нарциссическое упоение собственным телом, напряжен­ный аутоэротизм и одновременно — повышенная самокри­тичность, недоверие и ненависть к себе, постоянная игра со смертью, страстный поиск Другого и готовность раство­риться в нем или подчиниться ему... Фрейд и психиатры не придумали эти симптомы, а только гипертрофировали их, недооценив, с одной стороны, их связь с социальными факторами, затрудняющими геям принятие себя, а с другой стороны — наличие огромных индивидуальных различий (один любуется в зеркале своей красотой, другой — своим безобразием), не связанных с сексуальной ориентацией. Индивидуальные различия между геями в этом отношении значительно больше, чем групповые различия между геями и гетеросексуалами. Гомосексуальный Вертер психологически ближе гетеросексуальному Вертеру, чем гомосексуальному Дон Жуану.

 

Философия и особенно психиатрия склонны драматизи­ровать особенности однополой любви. Но их можно рассматривать и в комическом ключе. Это касается, в частно­сти, гомосексуальной ревности. Ленивые и предубежденные полицейские, не желая утруждать себя раскрытием направ­ленных против геев преступлений, охотно списывают их на «патологически сильную гомосексуальную ревность», по­рождающую кровавые разборки.

 

Большей частью это вы­думки. Поскольку в гомосексуальных отношениях желание обладать партнером уравновешивается идентификацией с ним, а общество не дает геям тех «прав» друг на друга, которые существуют в патриархальном браке, геи относят­ся к нарушениям нормы сексуальной исключительности терпимее гетеросексуалов, а сила и формы проявления рев­ности у них столь же индивидуальны, как у натуралов. Геи часто отбивают друг у друга любовников, не доверяют друг другу, сплетничают, ссорятся из-за привлекательных мо­лодых людей. Эти измены и перемены сразу же становятся известны всем и каждому, драматизируются и театрализу­ются. Иной раз все члены «голубой» компании успели пе­респать друг с другом и при случае готовы пойти по новому кругу.

 

По словам известного американского писателя Эдмунда Уайта, геевская «ревность (я не хочу, чтобы ты спал с этим парнем) на самом деле может быть замаскированной фор­мой желания или зависти (мне самому хочется спать с этим парнем). Много лет назад я был безнадежно влюблен в чело­века, который не хотел спать со мной, а сам был отчаянно влюблен в третьего парня. Мне так и не удалось соблазнить своего любимого, зато я получил довольно тщеславное и философское утешение, переспав со своим соперником. Он предпочел меня мужчине, которого я любил, и таким обра­зом я стал соперником собственного возлюбленного. Подоб­ный кульбит возможен только в геевской жизни». А вели­кий английский поэт Уистен Оден однажды признался дру­зьям, что оказался «в тройной переделке: сексуально ревную, как жена, тревожусь, как мама, и соперничаю, как брат».

 

Драматургия и поэтика однополой любви столь же мно­гообразны, как формы отношений между мужчиной и жен­щиной. Чтобы понять это, нужно освободиться из-под вла­сти привычных стереотипов.

 

Нормализация однополой любви

 

Безумие— понятие достаточно зыбкое, и люди мещан­ского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием.

                                                                                                                                     Томас Манн 

 

Первым шагом на пути к освобождению однополой люб­ви была ее декриминализация, т.е отмена уголовного нака­зания за гомосексуальные отношения. В большинстве западных стран это произошло в 1960-70-х гг., в России — в 1993 г.

 

Сложнее оказался процесс депатологизации, т.е. отме­ны диагноза, признающего ее психическим заболеванием. Представление о гомосексуальности как психической болезни, если не касаться его богословских истоков, покоится прежде всего на отождествлении сексуальности с репродук­цией, из которого автоматически вытекает признание гетеросексуальности единственно «нормальной» ориентацией. В середине XX в. эта точка зрения стала проблематичной.

 

Исследования Альфреда Кинзи показали, что гомосексу­альность распространена значительно шире, чем было при­нято думать, и к тому же является многомерной. Прове­денное американским психологом Эвелиной Хукер сравне­ние социальной адаптированности группы гомосексуалов с контрольной группой гетеросексуальных мужчин не выя­вило между ними существенной разницы и привело к выво­ду, что «гомосексуальность как клиническое явление не существует, а ее формы столь же разнообразны, как формы гетеросексуальности».

 

Британский правительственный Ко­митет под председательством Джона Волфендена после мно­голетних обсуждений в 1957 г. рекомендовал не только отменить существовавшее в Англии с 1533 года уголовное наказание за добровольные и совершаемые в частной обста­новке гомосексуальные акты между взрослыми мужчинами, но и, вопреки мнению почти всех опрошенных психи­атров и психоаналитиков, пришел к заключению, что го­мосексуальность не может по закону считаться болезнью, потому что она часто является единственным симптомом и совместима с полным психическим здоровьем в остальных отношениях.

 

Опираясь на эти научные данные, после долгой внутрен­ней борьбы, Американская психиатрическая ассоциация в 1973 г. исключила гомосексуальность из своего перечня психических болезней и с тех пор, несмотря на сильное давление со стороны фундаменталистов, трижды подтверж­дала это решение.

 

В 1993 г. в том же направлении пере­смотрела свою классификацию болезней Всемирная органи­зация здравоохранения. Международная классификация болезней (10-й пересмотр) (МКБ-10) в примечании к разде­лу F66 «Психологические и поведенческие расстройства, связанные с половым развитием и ориентацией», подчеркивает, что «сама по себе сексуальная ориентация не рас­сматривается как расстройство». В 1995 г. эту позицию приняла Япония, в 1999 г. — Россия, в 2001 г. — Китай.

 

Некоторые российские сексопатологи понимают «демедикализацию» гомосексуальности как «отлучение врачей от лечения гомосексуалов». На самом деле слово «демедикализадия» означает лишь то, что гомосексуальность (как и сексуальность в целом) перестала быть исключительно медицинской проблемой. За этим, как и за тендерными от­ношениями, стоит вопрос о власти. Пока гомосексуальность считалась «грехом», судьбу ее носителей вершили священ­ники, когда она стала «преступлением», власть перешла в руки полицейских, а когда ее назвали «болезнью» — в руки врачей.

 

В демократическом обществе, где гомосексуальность секуляризирована, декриминализироваяа и демедикализирована, геям одинаково безразлично, что о них думают свя­щенники, юристы и врачи. Врач может и должен лечить геев так же, как евреев и «лиц кавказской национально­сти». Но только от болезней. Ни гомосексуальность, ни еврейство, ни «кавказская национальность» таковыми не являются, «излечивать» их берутся только гомофобы, ан­тисемиты и расисты.

 

Депатологизация гомосексуальности напоминает судьбу левшества. В прошлом леворукость также считали болез­ненной и опасной, а левшей — морально развращенными, им приписывали связь с дьяволом, обследования в тюрь­мах и психиатрических больницах в конце XIX в. «под­твердили», что левши чаше бывают лунатиками, невроти­ками, имеют преступные наклонности, среди них больше умственно отсталых, заик, эпилептиков и т. д. Врачи, учи­теля и родители делали все возможное, чтобы подавить в детях это болезненное начало и научить их пользоваться преимущественно правой рукой. Иногда это получалось, чаще — нет, но всегда причиняло много хлопот и мучений.

 

Сегодня эти тревоги кажутся смешными. Хотя леворукость связана с особенностями латерализации полушарий голов­ного мозга и, подобно гомосексуальности, встречается у мужчин вдвое чаще, чем у женщин, причем между этими феноменами есть определенная связь (вероятность «неправоручия» у геев на 39% выше, чем у гетеросексуалов), она не сопряжена ни с какими психическими и нравственными отклонениями. Переучивать левшей не надо, они и так мо­гут быть кем угодно, даже чемпионами мира по боксу и теннису.

 

Представления о социальной и моральной неполноцен­ности геев опровергаются данными социальной статистики. Уровень их образования и дохода нередко выше средне­статистического. По данным национальной переписи США 1990 г., 13% совместно живущих геев имели образование выше колледжа, а 23,7% окончили колледж (у женатых гетеросексуальных мужчин соответствующие цифры — 10,3% и 17%).

 

Районы, в которых предпочитают селиться люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией, ничем не напоминают прежние гетто; нередко недвижимость в них стоит дороже, чем по соседству. По данным проведенного известной фирмой EMNED опроса, 15 000 европейцев, геи и бисексуалы лучше образованы и имеют более высокую ака­демическую успеваемость. Европейские геи тратят больше денег на путешествия, больше увлекаются музыкой и лите­ратурой, а также проводят на 10% больше времени в Ин­тернете.

 

Ослабление социальной дискриминации делает предста­вителей сексуальных меньшинств более благополучными, а это, в свою очередь, способствует уменьшению предубеж­денности и враждебности к ним.

 

Европейское сообщество считает дискриминацию людей по признаку их сексуальной ориентации такой же юридически и морально неприемле­мой, как расизм и антисемитизм.

 

 продолжение
Tags: гей-права
Subscribe

  • "Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог"

    Недавно один из роликов произвёл на меня впечатление. Крепкого вида чернокожий в бейсболке и спортивных штанах наступает на белую девушку, тыча ей…

  • В гостях у мэра.

    Мэр Саут-Бенда Пит Буттиджич со своим симпатичным собакиным по кличке Бадди. (Чем-то они неуловимо похожи)). Фото из Инстаграма супруга - Частена,…

  • День исторической Халявы.

    Кто-то пишет о "дне исторического оптимизма" (как Шендерович), но у меня другое отношение к символизму 5 марта. Представьте себе…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments