Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

Как Путин кормил меня суши

Елена Трегубова / Байки кремлёвского диггера / Ad Marginem, 2001


Как Путин кормил меня суши

 

Итак, в конце декабря 1998 года я отправилась на «свида­ние» с Путиным. Выйдя из здания «Известий», я обнаружи­ла, что, конечно же, по своему обыкновению, опаздываю минут на десять (как впоследствии выяснилось, патологи­ческая страсть к опозданиям - это практически единствен­ное, что у нас есть с Путиным общего).

 

Но в этот момент меня гораздо больше тревожила мысль не о времени, а.. о деньгах. По дурацкой привычке я никог­да не позволяю ньюсмейкерам платить за меня в рестора­нах. А тут еще речь шла о главном чекисте страны. И я все­рьез подумывала о том, чтобы понта ради расплатиться и за него тоже. Я быстренько прикинула, во сколько может обой­тись обед на двоих в ресторане «Изуми»: наверное, долла­ров в двести... Ни копейки русских денег при себе не оказа­лось, так что надо было срочно искать обменник.

 

Прибитые кризисом банки работали кое-как. По закону подлости, у меня не нашлось даже мелких денег на такси, так что от одного закрытого обменника к другому я ковыля­ла через нечищеные сугробы и гололед.

 

Если кто не знает, - сообщаю: девушкам ходить зи­мой пешком по Москве строго противопоказано. Это до­казал мой правый каблук, с омерзительным хрустом от­ломившийся ровно у третьего обменника. Сердобольный кассир, обменяв мне деньги, выбежал из-за своей стойки и с помощью каких-то подручных средств (кажется, ды­рокола) попытался кое-как присобачить каблук на мес­то. Причем из-за спешки делал он это прямо на мне, так что я в тот момент прекрасно поняла, что чувствует ло­шадь, когда ее пытаются подковать. Но все муки оказа­лись напрасны.

 

Никакой обувной мастерской поблизости не было. Обув­ного магазина тоже. Я опаздывала уже на двадцать пять ми­нут и решила, что приличней уж все же прискакать на од­ном каблуке, чем не явиться вовсе.

 

Так, опоздав почти на полчаса, я, видимо, подсознатель­но заранее отомстила президенту Путину за будущие муче­ния ожидающих его министров, журналистов и глав госу­дарств.

 

Таксист довез меняло Спиридоновки, и я опознала нуж­ное место по выразительным людям в штатском, пасущим­ся вокруг «Мерседеса» (всего лишь пятисотого).

 

Меня встретил Игорь Сечин, которого я все время, раз за разом упорно принимала за охранника — из-за его харак­терного лица и прически.

 

- Елена Викторовна, Владимир Владимирович — уже внутри, он давно уже вас ждет…

С этими словами будущий кремлевский серый кардинал почтительно пропустил меня внутрь, а сам остался снаружи стоять на карауле. 

 

Как только я вошла в ресторан, то сразу поняла: это ме­сто создано специально для меня! То есть специально для девушки, у которой правый каблук аккуратно лежит в пра­вом кармане пальто. Дело в том, что в «Изуми» тогда было принято снимать обувь. Так что в отдельный кабинет, где меня поджидал директор ФСБ, я вошла уже в полном по­рядке. То есть босиком…

 

Он (разумеется, тоже босиком) сидел за низеньким, на­стоящим японским столиком с небольшой нишей в полу для ног, на специальной низенькой же скамеечке. Путин каким-то непостижимым для меня образом умудрился очень компактненько там уместиться. Я же себя чувствовала как Гул­ливер на мебели для лилипутов: пристроить коленки было катастрофически некуда, а уж о том, чтобы удобно поесть в такой позе, не могло быть вообще и речи.

 

Кое-как угнездившись боком, я принялась пытать Пу­тина:

— Слушайте, я заметила, что в ресторане, кроме нас с нами нет ни одного посетителя. А снаружи что-то слишком мало охраны. Признавайтесь, вы что, здесь весь район, что ли, зачистили ради этого обеда?

 

- Да ну что вы! — стал оправдываться Путин.- Я просто заказал нам столик, и все... Имею же я право хоть иногда, как нормальный человек, просто пойти пообедать с инте­ресной девушкой, с талантливым журналистом... Или вы думаете, что раз я директор ФСБ, то со мной такое никогда не случается?

 

— И часто с вами «такое» случается? — полюбопытствовала я. Тут я почувствовала, что мой вполне шутливый вопрос Путин понял как-то слишком лично - по его губам пробе­жала какая-то стеснительная полуулыбка, он лукаво опус­тил глаза и с выражением кающейся Марии Магдалины проронил:

 

- Да нет... Не очень…

 

Я с нарочитой поспешностью постаралась направить раз­говор в деловое русло.

- Я вот все пыталась у вас спросить во время интервью, но вы все время уходили от ответа... Я понимаю, что вы считаете некорректным в официальном интервью ругать Генпрокуратуру, но, сейчас, не для печати, вы можете мне объяснить, что происходит? Они, по нашей информации, готовят какое-то уголовное дело против института Гайда­ра и против остальных людей, проводивших приватиза­цию…

 

- Егор Тимурович - наш друг. Мы его очень уважаем. И ценим его заслуги. Так что я считаю вообще недопусти­мым такие вещи... — начал вдруг Путин выспренне говорить от лица какого-то сообщества «мы».

 

Я решила ставить вопросы максимально примитивно, чтобы заставить его все-таки дать четкий ответ:

- Хорошо: если Гайдар - ваш друг, а Генпрокуратура собирается возбуждать против него и его соратников уго­ловные дела, получается, что в Генпрокуратуре засели ваши враги?

 

- Получается, что так, - спокойно ответил Путин.

- И что вы будете с этим делать?

- Работать, — с особым нажимом проговорил он. Принесли саке…

 

Путин оживился:

- Леночка, ну что вы все о политике да о политике! Да­вайте лучше выпьем?

 

Когда я честно объяснила, что вообще никогда ничего не пью из-за аллергии на алкоголь и что мой папа в шутку называет меня за это абстинентом, Путин явно не поверил и слегка обиделся.

Натужно улыбнувшись, он обратился к прислуживавшей нам официантке и подмигнул.

 

- Боится, что сейчас ка-а-к напьется пьяной!

 

Меня просто передернуло от этой идиотской шуточки подзаборного пошиба.

 

Путин это явно сразу заметил и виртуозно сменил тему, постаравшись заговорить о чем-то, близком мне:

- Вот вы сказали про своего папу. А кто ваш папа по про­фессии, где он работает?

 

- Какой прокол! Неужели вам не дали объективку на журналистку, с которой вы встречаетесь?! — засмеялась я.

 

Директор ФСБ довольно улыбнулся и ничего не отве­тил.

 

- Мой папа работает в институте со сложным названием Союзморниипроект, — начала было объяснять я. — Они раз­рабатывают…

 

- Знаю-знаю, — перебил меня Путин, — у них есть силь­ный конкурент в Ленинграде - Ленморпроект. Вот вы спро­сите вашего папу, он знает! У них там сейчас непростая си­туация…

 

Я просто-таки опешила от такой внезапной осведомлен­ности о довольно узкой профессиональной сфере моего отца.

 

- А мой отец живет в Питере... — с какой-то неожидан­ной теплотой сказал Путин. - Я вот переживаю, что редко к нему езжу…

 

(Разговор происходил еще когда отец Путина был жив).

 

- У вас с ним близкие отношения?

-Да, очень…

 

С беседы про отцов сразу сворачивать обратно на поли­тическую тему мне было как-то неловко. Я решила погово­рить с директором ФСБ о литературе. Разговор вышел ко­ротким.

 

- Володь, интересно, а что вы читаете в свободное время?

 

- Да сейчас практически ничего, - честно признался он. — Когда есть свободное время, я стараюсь заниматься спортом. Восточными единоборствами. Не хочу терять фор­му, я же ведь этим раньше серьезно занимался.

 

«Трундит», — подумала я, с недоверием оглядывая его щупленькую фигурку.

- Не верите? У меня даже пояс есть...

 Мне это все показалось каким-то мальчишеским хвас­товством, и я опять свернула на политику:

 

— Не обижайтесь, но я опять о своем, о девичьем. Меня мучит одна загадка, которую только вы как директор ФСБ можете разгадать. Но только - если захотите ответить от­кровенно. Обещаю - это не для газеты. После августовс­кого кризиса, сразу после того как Примакова назначили премьером, у меня был разговор с Валей Юмашевым, ко­торый поклялся мне, что он вынужден был уволить прави­тельство реформаторов только потому, что у него якобы были какие-то данные от спецслужб, что иначе в стране начнутся массовые беспорядки, бунты и чуть ли не рево­люция. ФСБ действительно давала президенту такие све­дения?

 

— Да ничего подобного! Никаких таких сведений у нас не было! Наоборот, были данные, что ситуация абсолютно контролируемая и довольно спокойная. А те несколько ин­цидентов, когда людей выводили на рельсы с политичес­кими лозунгами, — мы ведь точно знали, кто это организо­вывал и кто проплачивал. Вы же сами видели: им наоборот приходилось людей сначала долго разогревать, в том чис­ле и с помощью телевизора, чтобы подбить хоть на какие-то акции.

 

Путин пристально посмотрел на меня, прочитал на моем лице следующий вопрос и, не дожидаясь, пока я его произ­несу, ответил:

— Я в политику не лезу, поэтому уж не знаю, кто там и для чего вам такое сказал. Но — делайте выводы сами... Я сейчас вам дал абсолютно честную информацию…

 

Этой информации действительно было более чем доста­точно, чтобы понять, что Валя попросту мне наврал. Чтобы оправдать свою очередную провалившуюся комбинацию.

 

Получив подтверждение своих догадок, я почувствовала какое-то горькое удовлетворение. И углубилась в смакова­ние великолепных суши и сашими. Пожалуй, насчет вечных опозданий я ошиблась. В этот момент у нас с Путиным обнаружилась и еще одна общая черта: искренняя страсть к пожиранию сырой рыбы и умение быстро орудовать дере­вянными палочками.

 

Между сяке (нежнейшим сырым лососем, который я го­това поедать просто тоннами) и угрем мы продолжали ка­кой-то легкий, не мешающий чревоугодию, table talк, тщет­но пытаясь нащупать еще хоть какие-нибудь общие темы, кроме политики.

 

Перекинулись двумя словами по-немецки (выяснилось наше третье общее качество: в тот момент ни я, ни он прак­тически не говорили по-английски, зато хорошо знали не­мецкий). Во время беседы про его шпионскую службу я спросила, работал ли он на Западный Берлин - имея в виду, вел ли он разведку с территории Восточной Германии на территорию ФРГ. И он неопределенно кивнул.

 

Вдруг, доев очередной ролл, Путин как-то ни с того ни с сего спросил:

 

- Лена, а где вы собираетесь справлять Новый год?

- Еще точно не знаю…

- Я вот хочу поехать в Питер... — он как-то подвесил конец фразы.

 

Это звучало как приглашение съездить в Питер. И я по­спешила сказать, что на самом деле я скорее всего должна буду поехать к своей ближайшей подруге Маше Слоним, потерявшей совсем недавно мужа, и поддержать ее.

 

Путин погрустнел, выразил соболезнование, заботливо расспросил меня о погибшем Сергее Шкаликове, и даже заверил, что слышал, что он был прекрасным актером.

 

Разговор был исчерпан. Суши съедены.

- Ладно, меня ждет редакция, а вас - государственные дела, — подытожила я.

Путин проворно выбрался из-за стола, подскочил ко мне и, галантно подхватив под локоть, помог выбраться из пле­на японского лилипутского комфорта.

 

Когда я попыталась реализовать свой план и широким жестом расплатиться за директора ФСБ, он пресек феми­низацию на корню:

 

- Леночка, я просто даже не знаю, сколько все это сто­ило! Честное слово! Я же не расплачивался за все это сам, - видите, у меня даже с собой и денег-то нет! Не волнуйтесь, там мои помощники уже за все заплатили.

 

Надевая ботинки в тесной прихожей перед нашим обе­денным кабинетом, Путин кокетливо добавил:

 

— Будем считать, что вы остались мне должны обед. Не забудьте! Вы куда сейчас, в редакцию? Я вас подвезу.

 

Тут я со смехом продемонстрировала ему мой изящный замшевый сапог без каблука.

— Тогда я сначала отвезу вас в мастерскую. Пойдемте!

 

Мы доехали до ближайшего ремонта обуви, и Путин предложил подождать меня в машине, пока мне сделают каблук. Но тут я на секундочку представила себе со сторо­ны весь комизм этой сценки: директор ФСБ поджидает жур­налистку у обувной мастерской — расхохоталась, поблаго­дарила его и призналась, что это уже — выше моих сил.

 

На прощанье Путин, как я ни отбивалась, всучил мне подарочный набор из «Изуми» - бутылочки саке и специ­альные чашечки.

 

— Я уже понял, что вы не пьете — ну угостите кого-ни­будь из близких!

 

Когда я позвонила папе, и, «не раскрывая источника», пересказала все, что поведал мне Путин про конкуренцию между Союзморниипроектом и Ленморпроектом, папа изу­мился:

— Откуда ты все это знаешь?!

 

Разумеется, все факты, как бы между прочим упомяну­тые Путиным, оказались чистой правдой. Я так и не поня­ла, было ли это его «домашней заготовкой» или импрови­зацией.

 

Меня искренне впечатлило, насколько Путин блестящий коммуникатор. Хотя все его профессиональные приемы об­щения с собеседником были довольно хрестоматийны и без труда читаемы, тем не менее исполнение было виртуозным. Не знаю как — мимикой ли, интонацией, взглядами, — но в процессе разговора он заставил меня подсознательно чувство­вать, как будто он — человек одного со мной круга и интере­сов. Хотя ровно никаких логических причин полагать так не было. Наоборот - все факты свидетельствовали, что он - аб­солютно противоположный мне человек.

 

Я поняла, что он — просто гениальный «отражатель», что он как зеркально копирует собеседника, чтобы заставить тебя поверить, что он — такой же, свой. Впоследствии мне при­ходилось неоднократно наблюдать этот его феноменальный дар во время встреч с лидерами других государств, которых он хотел расположить к себе.

 

Это поражает даже на некото­рых нынешних официальных фотографиях, где удачно схва­чен момент — вместо, скажем, российского и американс­кого президента там вдруг сидят и улыбаются друг другу два Буша. Или два Шредера. На какой-то короткий миг Путин умудряется с пугающей точностью копировать мимику, прищур глаз, изгиб шеи, двойной подбородок, и даже чер­ты лица своего визави, и буквально мимикрирует под него. Причем делает это так ловко, что его собеседник этого явно не замечает, а просто ловит кайф.

 

Когда друзья, почти как Труди Рубин, допытывались у меня потом, «какой он, этот Путин, в личном общении?», я отвеча­ла: «Как ни странно, он - не одноклеточный. Кажется, впол­не среднего, советского, образования и заурядного интеллек­та. Но гибкий. А временами - с каким-то пацанским, дворо­вым (если не сказать «подзаборным») обаянием..»

 

Тем не менее, после того как мы расстались с Путиным, меня почему-то целый день мучило какое-то странное, под­спудное, неприятное ощущение. Оно не имело ровно ни­каких объяснений - ведь каблук-то мне прекраснейше по­чинили! А уж как были довольны мои коллеги из «Извес­тий», распивавшие саке за здоровье Путина и жалевшие только об одном, — что эту японскую водку в «Известиях» негде разогреть, как положено.

 

И только под вечер я, наконец, смогла сформулировать для себя, что же меня тревожило: четкое предчувствие, что этот человек сыграет какую-то дурную роль в моей жизни. И что лучше бы этого обеда не было вовсе.


дальше


 

Tags: политика
Subscribe

  • "It’s a Sin"

    Поделюсь хорошей ссылкой, потому что "это грех" не увидеть британский мини-сериал "It’s a Sin" (2021). Заодно…

  • "Я, депортированный гомосексуал..."

    Друзья, хотел напомнить, что есть замечательная книга воспоминаний Пьера Зееля, который в 18 лет был арестован гестапо, выжил в нескольких…

  • Государственная Чума VIII созыва

    До сих пор не понимаю, как операцию режима, которую он будет проводить в течение трёх дней и ночей, можно называть "выборами". Между…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments