Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Со слезами на глазах...

  
9 мая
   

Г
еоргиевская ленточка на автомобиле или на рюкзаке студента (из кремлёвской молодёжи) – считается сегодня знаком «возрождённой России» и нового (путинского) патриотизма, который спешит искать поводы для национальной гордости. Но может ли историческая память быть односторонней («тут помню, а тут не помню» - как в старой советской комедии)?

 

Может ли вообще любой праздник быть Днём памяти об одном и Днём забвения о другом?

 

Почему мы позволяем фальшивому пафосу (как правило, государственного и пропагандистского толка) как-то по-особому форматировать нашу историческую память, которая приобретает строго избирательный вид?

 

Дело вовсе не в том, чтобы «бросить тень на героев» прошого,- просто праздновать «победу над фашизмом», вынося за скобки собственный «фашизм» (пусть и называемый сталинизмом) – означает предавать память тех, кто стал жертвой «побед» этого режима.

 

Хотим мы этого или не хотим, но в помпезном параде победы (с техникой, речами и ракетами на Красной площади) – содержится (например)  и память о Катыни, о сотнях расстрелянных польских пленных, которых «вставшая с колен» и «патриотическая» Россия отказывается признавать жертвами репрессий.

Это не зависит от нашего желания, - так это есть, поскольку невозможно разделить Вторую мировую войну на «славу победы» и «позор победителей». Они до сих пор существуют слитно, поскольку «позор» никак не осмыслен национальным сознанием и продолжает разъедать факт победы какой-то раковой опухолью фальши.

 

Как бы цинично это ни звучало, но проигравшую войну и разгромленную Германию история привела к победе – более важной, чем та, что на поле боя, - к победе в национальном сознании – над собственными демонами и призраками.

 

Победителей, к сожалению, некому оказалось освободить и спасти от собственных злодеев. Победа СССР оказалась исторической ловушкой, капканом, куда угодила страна, отождествив для себя сталинизм и победу и подтвердив (как казалось тогда) право на режим, на влияние в мире и на выбранный тоталитарный курс.

 

В битве двух бесчеловечных режимов поверженному был дан исторический шанс на прорыв -через покаяние, национальное самосознание и открывшийся ужас истории.

 

А вот победивший режим – лишь укрепился в собственной мифологии: ни раскаяния, ни совести победа не требовала от людей. Они и так были героями и победителями… 
 

И именно чувство победы – сыграло с массовым  национальным сознанием злую шутку. Страна потеряла совесть и стыд. Победа казалась универсальным искупленим за грехи режима, - как будто теперь можно было не замечать тех, кого раздавила «советская армия-освободительница», кого расстреляла, отправила в ГУЛАГ и провела дорогой кабинетов советского «гестапо»…

 

Как просто об этом не помнить, не замечая, что георгиевская ленточка состоит из светлых и чёрных полос…

 

Я тоже, возможно, повяжу когда-нибудь такую ленточку и буду гордиться Днём победы, - но лишь при том условии, что эти чёрные полосы на ней – официально будут признаны её исторической частью, а «праздник со слезами на глазах» вспомнит, наконец, и слёзы тех, кто был уничтожен победившим режимом. Потому что не бывает слёз и жерт «первой и второй свежести».

 

Ну а пока я не буду участвовать в лживом празднике победы, в котором слились в едином порыве власть, идеологи, «единая россия», патриоты всех мастей и нечисть, готовая гордиться всем подряд, лишь бы громче поорать о «великой России».

 

***

И в конце -  несколько цитат (с сохранением авторского языка)  о том, что такое «народ – победитель», как «ковалась победа в тылу», чем она была оплачена и из чего состояла.

 

*** 

Из книги В.А. Шенталинского  /  Рабы свободы. В литературных архивах КГБ. М., 1995

Есть разряд рукописей, которые в прямом смысле литературой не назовешь. Ценность их – в обнаженной достоверности, в красноречивости самого факта. Простая школьная тетрадка. И в ней – без запятых, с ошибками, большими неровными буквами: «Москва. Союз писателей»…

Иван Васильевич Окунев из села Красное Липецкой области рассказывает о своей судьбе. О том, как в 1938 г. 20-летним парнем, был арестован и отправлен в колымские лагеря за то, что у него оказался просроченным паспорт.

«Прошу вас извинить за почерк и знаки препинания у меня каторакта и двойной инсульт. Вот уже восемь лет как парализован. пишу вам по порядку..

Привезли нас на Колыму. Вместо обуви нам дали два рукава от списанных бушлатов и одну пару рукавиц и все это на два года. Работали в забоях на золотых приисках и рукава в забое по щебню быстро рвались выскакивала вата и голые пальцы отмерзали. И вот в декабре на наряде начальник лагеря Кулиев объявил у кого какая будет просьба говорите пока не ушли на работу.

И вот мы двое стали просить рукава. А двое трясут над головой рваными рукавицами. Нам четверым велели выйти из строя а остальным скомандовали на работу. Нас повели в изолятор. Кулиев вызвал пожарников ударом в рельсу. Слышим в щели между досок как они прибежали с пожарным рукавом. Заработал движок и направили на нас. Мы бежим из угла в угол но он направлял на нас. Мы кричали звали папу и маму ругая их всякими словами. А в этот день было пятьдесят градусов, утром поломалась рама автомашины от мороза.

И так поливали полчаса потом заглох движок. А часа через четыре пришел Кулиев и стал говорить чтоб мы шли в барак но мы все смерзлись и не могли тронуться с места. Тогда он позвал пожарного который пришел с маленьким топориком и стал обрубать нас друг от друга. Я стоял сзади и меня вырубили первого подтащили к двери. И закричали марш в барак! Но у меня ватные брюки смерзлись и я сказал что не могу. Я помогу! Ударом ноги в спину я вылетел на улицу ударился лицом об стежку которую протоптали разбил губу во рту оказались два зуба и стало солоно от крови.

Подбежали два пожарника и ногами покатили по направлению к бараку до барака было метров двадцать пять. Но когда подкатили я превратился в снежную бабу на мокрую одежду налип и замерз снег. Тогда поставили к бараку спиной и прикладами стали обивать снег да так что костям больно. Я упал. Тогда за ноги через порог потащили в барак а сзади катят остальных. Слезы причитания и ругань бойцов. Я лег на нижние нары против печки. Проснулся ночью болела голова кололо в груди температура большая.

Утром дневальный объявил подъем. Я стал будить мокрых соучастников но двое были мертвы. Меня отвели в санчасть. Врач спросил фамилию имя и отчество он сказал что мы с тобой тезки. Тогда он спросил откуда рождением. Я сказал с Москвы он как бы обрадовался и говорит а мы земляки. Он сказал что был главврачем. А за что вас посадили? Обвинили в смерти Максима Горького. Это все что я запомнил но фамилию я не спросил.

В течение месяца он меня вылечил. Было воспаление легкого. Четвертый из нас умер в санчасти а я остался живым. Иван Васильевич ко мне относился хорошо я выздоровел. Тогда он сказал что оставляет меня. Спрашивает что я боюсь мертвых? Я сказал боюсь только живых. Тогда я тебе дам работу. В двух километрах от лагеря находился морг. И мне надо было ночью топить печь в морге оттаивать трупы а утром приходили два врача натомировали.

И вот каждый вечер на лошади привозили 18 трупов это ежедневно и вот я на три стены ставил по 6 трупов. Они мерзлые прислонишь к стене и они стоят пока оттают. В помещении темно. Печка бочка из-под горючего дрова смоляные горят жарко бока у печки красные. Подброшу дрова сам хожу разговариваю с ними чей откуда женат или нет? А вот молодой небось не успел жениться? У тебя осталась девушка небось ждет? Но моя вышла замуж это точно такие красивые долго не сидят. Как твою звать? А моя Тоня Чубарова и щас о ней думаю. Красавица.

И оттаивал морг до 1945 г.

Но вот закончилась война про которую мы не знали. Почта не доходила но однажды повесили ложный ящик много писали жалоб но после вызывали кореспондентов и избивали до потери сознания...

Невдалеке от нашего лагеря была сопка звали ее Рыжая на ней стоял трактор. Туда привозили из других приисков на машинах накрытых брезентом они кричали до свидания ехали мимо нашего лагеря.

Там к готовым траншеям ставили людей заводили трактор и из пулемета расстреливали...

Это я надумал написать чтоб знали что такое Колыма а подумаю умру и не будут знать где хоронили репрессированных. Это тысячи.

Может кто из писателей перепишет. Но извините за почерк я парализован дважды и сейчас пишу а плечи дрожат. И плачу вспоминается что пережил. Я б назвал Хождение по мукам. Перепишите! Пусть молодежь знает а главное пусть чтут память. Теперь я умру спокойно. Рассказал почти все..."

***

Для сравнения: Третий Рейх (найдите десять отличий) -

 

«Эсэсовец Фритц Фикер показал в ходе первого заксенхаузенского процесса (май 1945), что уровень смертности в штрафных бараках многократно превышал уровень смертности в других частях лагеря. В штрафных бараках преимущественно находились заключенные, угрожавшие порядку в лагере, свидетели Иеговы, политические заключенные и гомосексуалы.

 

Кроме них, временно в штрафных бараках находились новоприбывшие и евреи, нарушившие законы расовой чистоты. Какие-либо контакты с заключенными из других бараков были строжайшим образом запрещены.

Зачастую начальник штрафного барака отмечал в списке заключенных тех, кого он не желал видеть на вечерней поверке, а староста барака, заключенный, убивал отмеченных.

 

По свидетельствам очевидцев способов убийства существовало множество: удушение, утопление, непомерная физическая нагрузка, и т.д.

 

Так, зимой 1941-1942 Отто Кайзер направил поток холодной воды на грудь новоприбывшего гомосексуала, что повлекло за собой смерть заключённого, а старшина барака Кранкенманн утопил ещё одну жертву, направив в рот шланг с водой.

 

Эсэсовец Вильгельм Шуберт показал в ходе первого заксенхаузенского процесса (май 1945), что каждый день пятьдесят-восемьдесят, а иногда и сотня штрафников должна была часами неподвижно стоять, и каждый день четверо-пятеро из них лишались сознания, и, "позднее умирали".  Как правило, насильственный характер смерти не указывался в официальных документах».


(из материалов clement`a)   
Tags: взгляд на вещи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments