Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

1. И.С.Кон / В родных пенатах

И.С.Кон.  Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре. М., 2003   /  Содержание

 

В РОДНЫХ ПЕНАТАХ

 

«Изучение Руси со всех сторон, во всех отношениях, по мнению моему,
не должно быть чуждо и постыдно русскому» 
                                                                                                  Владимир Даль

 

До сих пор я говорил преимущественно о западных об­ществах. А как выглядят интересующие нас проблемы в истории русской культуры?

 

ЦЕРКОВНОЕ ПРАВО И НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА

 

Понятие «содомии» в Древней Руси было таким же расплывчатым, как на Западе. Самым серьезным гре­хом считалось «мужеложство», когда сношение с неподо­бающим партнером усугублялось «неправильной» сексу­альной позицией (анальная пенетрация).

 

Однако на Руси к этому пороку относились терпимее, чем на Западе; цер­ковное покаяние за него колебалось от одного до семи лет, в тех же пределах, что и гетеросексуальные прегре­шения. Во внимание принимали и возраст грешника, и его брачный статус, и то, как часто он грешил, и был ли он инициатором действия или его объектом. К подрост­кам и холостым мужчинам относились снисходительнее, чем к женатым. Если анальной пенетрации не было, речь шла уже не о мужеложстве, а о рукоблудии, которое на­казывалось мягче.

 

Требники XVXVI вв. содержали много вопросов на эту тему: «Не пался ли от своея жены с мужеским по­лом?..», «Или удом своим чужого тыкал?», «Или с чужим играл до истечения?», «Или с отроками блудил?», «Не толкал ли седалищем в игре друга?», «Не рукоблудствовал ли друг с другом, ты — его, а он — твой уд?», «Грех есть мочиться с другом, пересекаясь струями» и т. д. («А се грехи», 1999, с. 38, 64, 60, 110—111, 48).

 

Лесбиянство обычно считалось разновидностью мастурбации. Новго­родский епископ Нифонт (XII в.) даже считал сексуаль­ный контакт двух девушек-подростков меньшим грехом, чем «блуд» с мужчиной, особенно если девственная плева оставалась целой (Левина, 1999, с. 335—344).

 

Православную церковь очень заботило распростране­ние гомосексуальности в монастырях; «если два чернеца лягут на единую постель, то да нарекутся блудниками» — гласят правила о монахах XIII в. («А се грехи», 1999, с. 20). Но к бытовым ее проявлениям относились сравни­тельно равнодушно.

 

В Домострое содомия упоминается вскользь, между прочим. В Стоглаве (1551) ей посвяще­на специальная глава «О содомском грехе», предписыва­ющая добиваться от виновных покаяния и исправления, «а которые не исправляются, ни каются, и вы бы их от всякие святыни отлучали, и в церковь входу не давали». (Стоглав, 1863, с. 109). Однако пьянство осуждается там гораздо более темпераментно.

 

Почти все иностранные путешественники и диплома­ты, побывавшие на Руси в XVXVII вв. (Герберштейн, Олеарий, Маржерет, Коллинс и др.), отмечали широкое распространение «содомии» во всех слоях общества и уди­вительно терпимое, по тогдашним европейским меркам, отношение к ней. Английский поэт Джордж Тэрбервилл, посетивший Москву в составе дипломатической миссии в 1568 г., был поражен открытым гомоэротизмом русских крестьян силь­нее, чем казнями Ивана Грозного. В стихотворном по­слании своему другу Эдварду Даней он писал:

 

Хоть есть у мужика достойная супруга, \ Он ей предпочитает мужеложца-друга.
Он тащит юношей, не дев, к себе в постель. \ Вот в грех какой его ввергает хмель.

                                                                                                             Перевод С. Карпинского. 

 

По-видимому, несмотря на свои неоднократные же­нитьбы, баловался с переодетыми в женское платье юношами и сам Иван Грозный; такие подозрения высказыва­лись современниками по поводу его отношений с юным женоподобным Федором Басмановым, который услаждал царя пляской в женском платье. Как писал хорватский католический священник Юрий Крижанич, проживший в России с 1659 по 1677 г., «здесь, в России, таким отвратительным преступлением просто шутят, и ничего не бывает чаще, чем публично, в шутливых разговорах один хвастает грехом, иной упрекает другого, третий приглашает к греху; недостает только, чтобы при всем народе совершали это преступление» (Крижанич, 1866, с. 17—18).   

 

Как и на Западе, содомия чаще всего ассоциировалась с женственностью, нарушением полоролевых стереотипов в одежде и поведении, а также в следовании заграничной моде. Митрополит Даниил, популярный московский про­поведник эпохи Василия III, в своем двенадцатом поуче­нии сурово осуждает женоподобных молодых людей, ко­торые, «...женам позавидев, мужское свое лице на женс­кое претворявши»: бреют бороду, натираются мазями и лосьонами, румянят щеки, обрызгивают тело духами, выщипывают волосы на теле и т.п. (Гудзий, 1962, с. 264).    

 

Столетием позже знаменитый непримиримый протопоп Аввакум навлек на себя страшный гнев воеводы Василия Шереметева, отказавшись благословить его сына, «Матфея бритобрадца». 
  
Однако ни в одном русском законодательстве до Пет­ра Великого гомосексуализм не упоминался.    Наказание за «противоестественный блуд» — сожжение на костре — впервые появилось в 1706 г. в воинском уставе Петра
I, составленном по шведскому образцу, но уже в 1716 г. Петр это наказание смягчил, заменив сожжение телесным наказанием и вечной ссылкой (в случае применения наси­лия), причем и это касалось только военных, не распрос­траняясь на гражданское население.   

 

Во второй половине XVIII в., с ростом цивилизации и расширением контактов с Европой, мужеложства начали стесняться. В народных же массах оно локализуется пре­имущественно в религиозных сектах скопцов и хлыстов (Эткинд, 1998). В крестьянской среде однополые сексу­альные отношения считались постыдными. В мужском фольклоре, особенно в частушках, они обычно упоминаются в оскорбительном контексте, когда самоутверждение одного участника достигается ценой унижения и осмеяния другого. Чаще всего это намек на сексуальную слабость или гомосексуальность соперника, который якобы был или может стать объектом сексуальных посягательств дру­гого мужчины. Этот фольклорный мотив очень устойчив. В середине 1920-х гг. в Ярославской области был записан такой обмен прибаутками между двумя молодыми парня­ми (Зимин, 1995, с. 535):  

 

1. Нам с тобой не сговориться, Придется тебе моим хуем подавиться.

2. Эта песенка стара, В жопу еть тебя пора.  

 

 Самая распространенная формула резкого отказа одно­го мужчины другому среди русских в Карелии: «Пососи хуй!», есть и частушки условно-эротического характера. Парни на ночной улице горланят: «Ты Самсон, и я Сам­сон, оба мы Самсоны, а если хочешь ты со мной, то сни­май кальсоны!» (Логинов, 1999, с. 177—178). На самом деле эти ребята ничего подобного не делают, но распрос­траненность мотива доказывает, что такие действия всем известны и нередки.

 

ВЕЛИКОСВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ И ШКОЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

 

В дворянской и чиновничьей среде гомосексу­альные связи иногда приобретали скандальный характер, не столько сами по себе, сколько потому, что были тесно связаны с непотизмом и коррупцией: могущественные люди расплачивались со своими молодыми протеже высо­кими назначениями, никак не соответствовавшими их способностям.

 

В быту к этому относились спокойно-иро­нически. При Александре I гомосексуальными наклонностями славились министр просвещения и духовных дел князь А. Н. Голицын и министр иностранных дел, а затем кан­цлер Н. П. Румянцев.

Влиятельный министр просвеще­ния при Николае
I граф Сергей Уваров (1786-—1856) уст­роил своему красивому, но не особенно умному любовни­ку князю Михаилу Дондукову-Корсакову почетное назначение вице-президентом Императорской академии наук и ректором Санкт-Петербургского университета, что поро­дило несколько ехидных эпиграмм, на разные лады обыг­рывавших мотив «жопы» (например, пушкинский вариант):

 

В Академии наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Почему ж он заседает?

Потому что жопа есть.

 

Когда речь шла не о врагах, а о друзьях, Пушкин от­носился к этой склонности весело-иронически, не видя в ней ничего страшного, о чем свидетельствует его письмо и стихотворное послание Филиппу Вигелю, слабость ко­торого к юношам была общеизвестна.

 

Поэт сочувствует кишиневской скуке Вигеля и рекомендует в письме (знакомых ему) «милых трех красавцев», из которых «думаю, годен на употребление в пользу собственно самый меньшой: NB: он спит в одной комнате с братом Михаилом и трясутся немилосердно — из этого можете вывести важные заключения, представ­ляю их вашей опытности и благоразумию»...

 

Кончается стихотворение словами:

 

Тебе служить я буду рад –

Стихами, прозой, всей душою,

Но, Вигель, - пощади мой зад!

 

Как и в Европе, гомосексуальные отношения шире всего были распространены в закрытых учебных заведени­ях — Пажеском корпусе, кадетских корпусах, юнкерских училищах, школе Правоведения и т.д. Поскольку это яв­ление было массовым, воспитанники воспринимали его спокойно и весело. Эта тема занимает одно из централь­ных мест в юнкерских стихотворениях ЛермонтоваТизенгаузену», «Ода к нужнику»). Гомосексуальным при­ключениям целиком посвящена написанная от первого лица большая анонимная (приписываемая А. Ф. Шенину) поэма «Похождения пажа». Лирического героя этой поэмы сразу же по поступлении в Пажеский корпус со­блазнил старший товарищ, после этого он сам вошел во вкус, стал «давать» всем подряд, включая начальников, одеваться в женское платье и сделал благодаря этому блестящую карьеру, которую продолжил и по выходе из корпуса. В поэме также подробно описаны эротические переживания, связанные с поркой.    

 

Попытки школьной или корпусной администрации пресекать «непотребство» успеха не имели. После очеред­ного скандала с Шениным, который в 1846 г. был за пе­дерастию отстранен от службы и выслан из Петербурга, в столице рассказывали, что «военный министр призвал Ростовцева и передал ему приказание Государя, чтобы строго преследовать педерастию в высших учебных заведе­ниях, причем кн. Чернышев прибавил: «Яков Иванович, ведь это и на здоровье мальчиков вредно действует». — «Позвольте в том усомниться, ваша светлость, — отвечал Ростовцев, — откровенно вам доложу, что когда я был в Пажах, то у нас этим многие занимались; я был в паре с Траскиным (потом известный своим безобразием толстый генерал), а на наше здоровье не подействовало!» Князь Чернышев расхохотался» (Eros russe, 1988, р. 59).    

 

Н. Г. Помяловский в «Очерках бурсы» описывает напоминающие современную дедовщину отношения второкурсников и первокурсников. Мальчика, который об­служивает великовозрастного Тавлю, называют «Кать­кой», причем подчеркивается, что он хорошенький. Од­нажды был разыгран даже обряд женитьбы Тавли на «Катьке». Такие игры не могли не иметь явной сексуаль­ной окраски.      

 

Князь П. А. Кропоткин (1842—1921) вспоминал, что в Пажеском корпусе старшие воспитанники камер-пажи «собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке. Одни камер-пажи стояли в круге, другие — вне его и гуттапер­чевыми хлыстами беспощадно стегали мальчиков. «Цирк» обыкновенно заканчивался отвратительной оргией на восточный манер. Нравственные понятия, господствовавшие в то время, и разговоры, которые велись в корпусах по поводу «цирка», таковы, что чем меньше о них говорить, тем лучше». (Кропоткин, 1988, с. 105—106).     

 

По свидетельству А. И. Куприна, в закрытых мужс­ких учебных заведениях и позже существовали «уродливые формы ухаживания (точь-в-точь как в женских институтах «обожание») за хорошенькими мальчиками, за «мазочка­ми» (Куприн, 1958, с. 248). В юношеской среде эти вещи обычно воспринима­лись как игра или замена недоступных женщин; для взрослых влечение к лицам собственного пола станови­лось проблемой.    

 

Как и в западноевропейских столицах, в Петербурге XIX в. существовал нелегальный, но всем известный ры­нок мужской проституции. Бытописатель старого Петер­бурга журналист В. П. Бурнашев писал, что еще в 1830 - 1840-х гг. на Невском царил «педерастический разврат». «Все это были прехорошенькие собою форейторы, кантонистики, певчие различных хоров, ремесленные ученики опрятных мастерств, преимущественно парикмахерского, обойного, портного, а также лавочные мальчики без мест, молоденькие писарьки военного и морского министерств, наконец даже вицмундирные канцелярские чи­новники разных департаментов» (цит. по Ротиков, 1998, с. 357). Промышляли этим и молодые извозчики. Иногда на почве конкуренции между «девками» и «мальчиками» даже происходили потасовки.

Продолжение
Tags: гей-права, культура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments