Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Следополоса. poetry

Следополоса  

*** 

На форзах зимы,

Что вечер синью залил,

Строку, что жили мы

На свете – я оставил.

 

На прописи ручьёв

И рвань сырого дыма

Я выплеснул твоё

Сиреневое имя.

 

И гроздьями полос

Сто раз на цинке кровель

Слепящий грифель гроз

Мне выжег этот профиль.

 

И собственной рукой

Вписал в осины ветер –

Что жили мы с тобой

На этом белом свете.

 

***

                                                Vita nova

Ветви сцеплены как слово.

И поёт на них скворец:

- Вита нова! Вита нова!

Значит, снова не конец –

 

В этот зябкий понедельник,

Что – опущенный в купель -

Сотрясает дрожью в теле

Ветер, шифер и апрель.

 

Без усилья и заботы

В гомон птичьей суеты

Скоро выйдут на работу –

Солнце, цельсий и цветы.

 

Мир про нас с тобой забудет,

И нахлынет хвойный йод,

И в зените долго будет

Точкой таять самолёт.

 

И кольнёт как будто снова

В сердце – следополоса…

Вита нова, Вита нова

Набегает на глаза.

 

***

 

Подари мне плюмажи Варшавы –

По дворцам и снегам Катовиц

Я в зелёные звёздные травы

Поднимусь по ступенькам бойниц

 

Где за ратушей звёзды повисли –

Там уключин и плеч горячей

За весёлыми вёслами Вислы

Расплескается медь площадей

 

Проведи меня золотом парков

С горьковатой свободой в груди

И штандарты из снега и маков

Мне на музыку переведи

 

Подари мне в костёлах столичных

Грозовые органы весны

И варшавских твоих двуязычных

Поцелуев шершавые сны

 

И когда эта полночь свободы

Заструится у стрельчатых труб –

Подари красоту перевода

С чужеземных обветренных губ


***

 

Не напишешь Такие дела

За шальной ли избыток тепла

За мои ль падежи и помарки

Горьковатый ли привкус орла

Золотого на марке

 

Только шёпот тетрадных страниц

По всему – не разборчивей эха

Из-за перечня рек и границ

И портьер сумасшедшего снега

 

Сколь уставленным в атлас зрачком

Ни води по далёкому краю

Где-то между орлом и орлом

Я навеки тебя потеряю –

 

Где-то между коломенских трасс

Где-то между звездою и Вислой

(где весёлый везёт дилижанс

Все до нас не дошедшие письма) –

 

В синеве где ещё горячей

Немота неразлучная с телом –

В этой вене российских ночей

Что легла между красным и белым

 

***

 

Знаешь, а всё ж огорчаться не стоит,

Что потемнели портреты друзей,

Что беспорядок души успокоит

Коль не элениум, так Элизей.

 

Но из времён, где прогулы и Флавий,

Юные лица далёкого дня

Сквозь унибром и старьё фотографий

Всё ещё всматриваются в меня.

 

Все они смелы, умны и красивы,

Чуть ироничны, семнадцати лет,

И с серебра моего негатива

Мне излучают неведомый свет.

 

Тенью сошли на рулон целлулойда,

Канули в линзу весёлым лучом…

Клацнет пружинка – и только, и только!

Патмос и Хронос – уже ни при чём.

 

***

 

Поглядев за окно

и размяв сигарету у рта,

в виде предлекционного

и небольшого пролога,

освещаемы светом

слабее, чем снегом двора,

с сигаретой в руке

Вы неспешно прочли Архилоха.

 

То ли некое алиби

этим даруя невеже,

то ли тем «остраняя»

античное это «старьё»:

 

«Хлеб мой в остром копье.

И в копье же

Из-под Исмары вино.

Пью, опершись на копьё!»…

 

Ну и что,

что теперь

Вы – как снег, синева, ветерок

 

безглагольные…

 

Но возвращается тембром и вздохом,

как из пары бороздок пластинки –

из двух этих строк –

сохранённый Ваш голос

в протяжном стихе  Архилоха.


***

 

Этот Новый, цвета вены,

В альвеолах тополей,

Бронхиальный, еле белый –

Год невнятицы моей,

 

Где от полного развала

Мне ниспосланы опять –

Только лампа вполнакала,

Только синяя тетрадь.

 

Пусть метель себя раскрутит

И на вьюжный свой винил

Сад игольчатый опустит –

Чтобы пел и говорил;

 

Чтоб в ознобе этой сини

Выбрать счастье по себе:

Как в Россини, как в России –

Раствориться в синеве,

 

Где облепленная влагой

Геометрия вещей

Запакована в бумагу

Цвета питерских ночей.

 

Чтоб по-детски не порезать

Взгляд о рёбра старых крыш,

Эти шифер и железо

Ты навек запорошишь –

 

Дымом времени и снега,

Пеплом Млечного Пути,

Чтобы память человека

Ночь не комкала в горсти…

 

Снег слетал по стрелке знака,

Словно целился в объезд:

Смерти, памяти и страха

И дымился до небес.

 

И подобием бокала

Всё мерцала на столе

Эта лампа вполнакала –

У окна в небытие.

***

 

Взмывающие рваные дымы

Вычёркивают полосы заката,

И дальняя сгребает эстакада

В гербарии – не золото листвы,

 

Но шорохи и мёртвый щебет цвета.

По вороху пергамента и мхов

Скрипучим колесом велосипеда

Промчится деревенская любовь.

 

И там, за силуэтами села,

Где маечку в линялую полоску

Ты сзади осторожно обняла, -

Сверкнут подслеповатые колёса.

 

По кромке сентября и тополей

Несутся по расхлябанному следу,

И сбрендивший сигнальчик на руле –

Пиликает и тренькает победу.

 

Но в пропастях осенего стекла

Смеркается. И только мёртвый фосфор

До утра будет медленно стекать

По торсам летаргических откосов…

 

И мне сетчатку выжег этот свет

Какой-то неестественной печалью.

Но мальчика кривой велосипед –

Противился вселенскому молчанью.

 

И даже мне почудился на миг

В простых его и гнутых перекрестьях –

Далёкий и неведомый двойник

Какого-то весеннего созвездья.

***

Tags: поэзия
Subscribe

  • "Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог"

    Недавно один из роликов произвёл на меня впечатление. Крепкого вида чернокожий в бейсболке и спортивных штанах наступает на белую девушку, тыча ей…

  • В гостях у мэра.

    Мэр Саут-Бенда Пит Буттиджич со своим симпатичным собакиным по кличке Бадди. (Чем-то они неуловимо похожи)). Фото из Инстаграма супруга - Частена,…

  • День исторической Халявы.

    Кто-то пишет о "дне исторического оптимизма" (как Шендерович), но у меня другое отношение к символизму 5 марта. Представьте себе…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments