Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Categories:

Война и постмодерн. (Конец прекрасной эпохи).



Задержание в бандитском Донбассе бывшего участника группы "Война", ЛГБТ-активиста Олега Васильева (Серое Фиолетовое) за вероятную пацифистскую акцию, будем надеяться, закончится скорым возвращением в Россию.

Amnesty International потребовала сообщить о его местонахождении, а Лайф Ньюс, похоже, уже готов сливать данные "допросов". Дело получило огласку, и ближайший эффект, который могут извлечь из "задержания" опасного акциониста братки из "ДНР" - прежде всего, пропагандистский. Его и будем ждать..

Ждём новых "данных" о "чистосердечных признаниях", содержании смартфона, "несовершеннолетних друзьях", "педофилии", "гей-пропаганде", "контактах с ВСУ", изъятых "радужных флагах" и пр. (На что хватит фантазий "следователя"). Достаточно пару раз зайти на сайт "Детей-404", чтобы получить в "ДНР" прозвище "извращенца".

С другой стороны, даже огласка - слабая гарантия благополучного исхода на фоне обострения войны и ликвидации "Гиви". Даже если забыть о "введении уголовной ответственности за гомосексуализм", - давно объявленном главарями "новороссии".

Впрочем, Олег должен был знать, куда едет и чем он рискует. Так что возникает законный вопрос о цене (и смысле) акционизма в условиях реальной войны..

В конце-концов, Павленский мог рассчитывать на абстрактное российское правосудие. В бандитском анклаве ждать законности нелепо.

"И здесь кончается искусство" и дышит "почва" (как бы зловеще это ни звучало в условиях фронта) и судьба. Отвлекаясь от конкретной ситуации, надо признать, что пресловутый постмодерн, в рамках которого существовал и политический акционизм путинской эпохи (группа "Война", "Пусси", акции Павленского) - достиг высшей точки жанра и своего эстетического предела.

Стихия постмодернистской Игры с реальностью (даже если это кровавая игра с зашитым ртом) имела определённую "игровую" цену, не связанную с тюрьмой или смертью.

Но цена эта с годами росла: режим сделал всё для радикализации акционизма и горящие двери охранки - уже полыхали на грани между искусством и статьями УК. Реальность постепенно вытесняла игру и постмодерн; реальная боль и кровь вытесняли "жест художника" за пределы чистого "искусства".

И если за член на питерском мосту "Войне" грозили символические кары, то за перевёрнутые ментовские авто члены группы расплатились эмиграцией и уголовным делом. Если "фиксация" Павленского или нагое тело в колючей проволоке - выглядели как жест внутреннего отчаяния и саморазрушения, - то пылающие двери охранки стали жестом во-вне, символикой на грани реального штурма.

Постмодерн умер, игровая (мирная) эпоха закончилась, реальность захлестнула её кровью, болью, беспределом, тюремными сроками (с которыми невозможно конкурировать искусству), - и это поставило проблему цены и ответственности художника за авторский жест (будь то зашитый рот, горящие двери Лубянки или радужный флаг в бандитском заповеднике..)

Художник-акционист должен понимать: его искусство "кончилось", а под ногами - кровавая "почва" реальности. Война с Украиной стала вехой в эпохе угасания постмодерна, его игровой стихии, - реальность заявила свои права на искусство. Искусство и Война слишком близко подошли друг к другу..

Тюремный срок оказался сильнее проекта "Пуссей", реальность заставила заплатить слишком высокую цену. "Война" распалась с началом эмиграции и уголовных дел. Павленский, избежавший ареста, поставил точку в своём российском проекте.

Готовы ли люди, бросающие вызов войне, к такому повороту событий? К полноте ответственности? Акции Павленского изначально предполагали задержания, цена была очевидной с самого начала. Попытка тайной поездки в Донбасс для антивоенной акции (очевидно) должна была завершиться не "допросами", а успешной фото-сессией, флагами в кадре, а не бандитским подвалом. Но даже теоретически трудно представить, чтобы "колоритный" ЛГБТ-активист не вызвал повышенного внимания прямо на границе - не говоря уже о линии фронта.

Павленский шёл на задержание сознательно. Олег Васильев (судя по доступному гопникам смартфону и радужным флагам, спрятанным в вещах), рассчитывал, скорее всего, на инкогнито и успешное возвращение домой. Потому и возникает вопрос о смысле. А стоило ли? Вопрос об ответственности за "художественный жест" в военное время...

Не станет ли, скажем, содержание гаджета, доступное "следствию", подарком врагу в информационной войне? Или - что ты готов рассказать на "допросах" как гей-активист? Понимаешь ли ты, что твоя ориентация - лишний повод подвергнуть тебя насилию, шантажу и давлению? Готов ли ты к этому заранее? Понимаешь ли ты, что оказался за границами закона, вне гарантий безопасности и жизни?

Если ты ехал на войну и готов к любому повороту событий, - это одна мера ответственности. Если же ты ехал "проскочить" границу ради эффектной фото-сессии с флагом - совершенно другая.

В любом случае (повторюсь), я надеюсь на скорейшее возвращение захваченного бандитами активиста. Но вопрос об ответственности художника (в том числе пред собой) в условиях войны - остаётся актуальным.

Эта новая реальность всё ещё кажется нам "игровой", далёкой и абстрактной. К сожалению, она ближе, чем хотелось бы.
Tags: гей-права, лгбт
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment