фото

Роскошь быть собой (к Дню камин аута).

Первый камин аут я пытался совершить в институте. На интуитивном уровне у меня не было сомнений в своей ориентации, - но человек живёт ещё и головой. Я старался об этом просто не думать.

Да и слова "гей" в годы моего двадцатилетия не существовало. В лучшем случае, я мог быть "гомосексуалистом" (со всеми медико-правовыми последствиями). Либо именоваться как-то иначе, на языке подворотни, которой я был совершенно чужд. Для студента-филолога (с культурой в центре его интересов) факт именования был особенно важен. И если чувственность не "вписывалась" в культурных обиход, - её стоило блокировать..

Впрочем, юность брала своё, я то и дело влюблялся в парней на соседнем "истфаке", а барочная (порочная) романтика наших любимых стен ХVIII века - потакала тайным страстям. ) Симпатичный друг-историк привлекал меня различными талантами - от вьющихся волос до исполнения Рахманинова (с красочным отбрасыванием прядей со лба). Не имея близких друзей, я делился "тайной" с дневником. Невзрачных и серых тетрадок за 10 копеек набралось на добрый сеанс у психоаналитика (если бы они водились в "совке"). С психиатром же делиться было не с руки...

В общем-то, и тайны особой не было (как бы я ни уводил мысли в сторону). Достаточно было попасть на осмотр первокурсников в мед-кабинет, - в очередь из голых парней, чтобы не иметь больших сомнений. Женщины-медички ловко запускали нас к себе по одному, оставляя дверь открытой. Парни выполняли ряд стандартных действий, приседая и вытягивая руки, демонстрируя "яички" на предмет их парности. Наиболее стойкие отделывались пунцовыми скулами, выходя из "смотровой" как из пыточной. Кому-то везло меньше.. Ладный, высокий историк, смущённо прикрывающий мед-картой непроизвольный "стояк", избежать процедуры не мог. "Протяните руки.. Присядьте.. Одно яичко? Два? Ага, вижу..." С пылающим лицом парень "выпадал" в коридор.. Кажется, никто из нашей очереди не следил за его эрекцией с таким сочувствием и эмпатией, как я... Меня же в тот момент терзала другая проблема: «не сейчас.., блин, только не сейчас..» (Какие ещё сомнения? Волновали меня только парни)

Часть этих наблюдений попадала в дневник, что-то я стеснялся записывать, как слишком интимное, на мой взгляд. Хотя, оглядываясь назад, я не вижу в чувственной жизни студента тех лет ничего особенно "вульгарного". Всё было очень скромно. То, что мой ровесник в эти годы воплощал в легальных формах: целуясь с девушками, танцуя медленные танцы в обнимку, держась за руки и уединяясь на дачах родителей, - мне было совершенно недоступно. Первый поцелуй и первый секс - являясь уникальным воспоминанием в жизни любого юноши, - для меня оставались глубокой "теорией". И романтические годы первых серьёзных влюблённостей пролетели для меня во внутренней борьбе, неверии в себя и, в целом, в одиночестве.

Впрочем, иллюзии порой накрывали с головой. Потребность в понимании (которую я не мог осуществить в мужском мире) толкала к подругам, точнее, к подруге, с которой мы дружили с первого курса. Это были странные отношения, состоящие из привязанности и обречённых надежд. То, чем я был интересен "своей” девушке (как я понимаю), я не мог ей дать при всём желании. Она была другом, в котором я остро нуждался. И видимо, поэтому в голову пришла (не лучшая) идея поделиться дневником.

Это было спонтанным, но осознанным решением. Знать о "теневой" стороне - казалось мне делом полезным для отношений. Не для любовных, разумеется, а для дружеских. Открытость была "тестом" на прочность связи, - хотя я понимал, что теряю образ "невинного и робкого студента". С "невинностью", впрочем, всё было в порядке, но вот "робость" обретала другой окрас..

Вера в человеческие отношения (лишённые гендерной корысти) и двигали мной в тот момент. Хотел бы я сейчас заглянуть в дневник, чтобы лучше понять того парня, которым был.. (Опыт рисует тот образ юности, который хочет видеть с высоты времени). Разумеется, я ничего не писал о гомосексуальности. Но по анализу чувств и симпатий, по подробности взгляда можно было понять и природу моих эмоций.

Отдавая подруге тетрадки, я не думал ни о каком "каминг ауте" (слов таких не существовало), но это и было жестом признания.. Довольно робким и двусмысленным, - но всё же признанием. Не столько даже ей, сколько себе самому.
Делясь с человеком «тайной», я пытался разобраться в себе. И как ни странно, примирить себя с миром, в котором ощущал себя чужаком. В двадцать лет быть "чужим" очень трудно..

Нужно ли рассказывать, что тетрадок я больше не видел. Объяснение было довольно нелепым. "Так получилось, что сестра порвала твои записи; извини и не грусти; дневник говорит о тебе плохо.." В версию с сестрой я, разумеется, не верил. Значит, дело во "взрывной" реакции читателя.. С одной стороны, это было немыслимо больно. Тебя отвергали, как личность, с доверием, на которое ты надеялся. Это было почти что предательством. Но с другой стороны, я чувствовал себя виноватым, потому что именно я - не отвечал стандартам "взрослых" отношений и "всё портил"..

Реальный камин аут (если бы он был возможен в те годы) - избавил бы меня (и нас) от массы проблем, расставив все точки над "i". Но времена не давали такой возможности, требуя молчания и "личных тайн". Парень, с трудом понимавший, что является геем, не имеющий вокруг ни малейшей информации об этом, черпающий "знания" из литературных источников (где ориентация авторов никогда не называлась прямо), - просто не способен был к честности, которой требовало от него общение с друзьями. Честность запрещало государство под угрозой отчислений, "клиники" или ареста.

Будь я несколько попроще, давно бы плюнул на "культуру" с "социализацией", доверяя голосу натуры. Редкие счастливцы могли себе это позволить, но не я; слишком прочным был образ «достойной личности», воспитанный с детства.

Я, конечно, не терзался угрызениями совести за эпизодическое "прошлое" вроде школьной мастурбации с приятелем или сексуальных приключений с другом по подъезду. Но это было детство.. Романтическая юность требовала другого. Вряд ли я понимал – чего именно. Выручала, скорее, не жизнь, а литература. Трилогия Толстого была моей настольной книгой; и любимые страницы в ней как раз касались романтической влюблённости автора в «чудесного Митю».

Как говорится, "прошли годы"... Как ни странно, мы всё ещё общаемся с подругой, хоть и на расстоянии. Она замужем и у неё всё в порядке. Как-то я отправил ей в подарок небольшую книжку с "темой" между строк. Не потому что избегал прямых названий. Но стихотворный сборник делали друзья и я не желал им проблем с типографией. Пару "слишком откровенных" текстов я убрал. "Твоя голубая книжица мне понравилась.." - иронично написала она. Намекая то ли на обложку, то ли на содержание. Попытка давнего камин аута обрела завершённую форму..

2.

Вторым - и настоящим - камин аутом можно считать признание другу. Мы познакомились в институте. Между выпускником и первокурсником возникла странная симпатия на почве любви к поэзии. Нужно было чуть подредактировать тексты юного автора для факультетского сборника. Наглым образом, я менял слова, переставляя строчки, выпадавшие из ритма, но сам образный строй показался мне удивительно личным.

Он не подражал обычной классике, а шёл от своей натуры, вызывая зависть (в этом смысле) и симпатию. Как ни странно, парень не обиделся на правку и знакомство быстро стало дружбой. Так бывает сплошь и рядом: лишь с годами понимаешь смысл везения....

Роскошь человеческой открытости (почти по Экзюпери) - это и есть самопознание, даже если обсуждаешь "чужие" проблемы. Лёшка был абсолютным "гетеро", но это не мешало нам общаться на любые темы. Он запросто мог поделиться "голой" фото-сессией на крыше серого "недостроя" (одно из любимых фото, с бананом, до сих пор у меня на стене). Мы могли свободно обсуждать эротику Озона, делясь странноватым опытом в стиле "Маленькой смерти". Это странно прозвучит, но допуская гея в свой интимный мир, парень-гетеро может снять две трети геевских комплексов..

Подаренное тебе ощущение нормальности (просто так, из человеческой симпатии, а не потому, что "сам такой"), - стоит дорого. Друг давно женат; сейчас он выглядит солидней, чем мальчишка, с которым мы сидели над стихами. Но я вижу его таким же. Он мало изменился, - рисковый, нестандартный, живой и невероятно открытый..

О себе я рассказал именно ему. Это был не только жест доверия, но и почти отчаяния. Я отлично понимал, что должен строить с миром "большинства" (пусть даже и советского) какие-то связи. Этот мир не понимал, что сексуальность невозможно "спрятать", "утаить" и "загнать в поглубже". Фанатам сексуальной конспирации я всегда советую неделю пожить в реальности, где вы не можете обнять любимого человека, вообще признать его существование, публично взять его за руку, пойти куда-то вместе в качестве пары. А на вопрос: "кто это с тобой?" – должны ответить: "Так, случайная знакомая (знакомый)".. Вы не можете сказать: "Мы вчера пошли в кино..", - потому что рискуете "нарваться" на бойкот коллег, реакцию начальства и потерю места. Так что лучше врать про "холостяцкое житьё". А ведь всё это - реальность для огромного количества людей.

Открытость - не из мира привилегий. Речь идёт о человеческом достоинстве. Даже на уровне быта, потому что жизнь "с оглядкой" – рано или поздно превращает жизнь в кошмар. В этом кругу недомолвок и лжи друг подарил мне ощущение нормальности, - за что я ему благодарен.

Как ни странно, но камин аут – это процесс. Невозможно «выйти из шкафа» раз и навсегда. Всегда остаются люди, которым ты должен «признаться» здесь и сейчас. Особенно это сложно с друзьями юности, поэтому я не люблю «Одноклассников». Сложившийся в детстве образ мешает пробиться к другой, уже взрослой, реальности.
Попытки возвращения в юность на "новом витке" – уже приводили к разрыву дружб. Так что довольно с меня «экскурсий» в детство.

Кто-то из прошлых друзей навсегда остался там, - где тебе семнадцать или двадцать. Где ты ещё не знаешь кто ты и ищешь дорогу к себе – настоящему. В общем-то, камин аут – это и есть обретение себя. И дело совсем не в сексе, а в том, чтобы быть собой.

Для того, чтобы "улыбались" мне кажется не достаточно одной системы, нужно воспитание и медленное продвижение идеи, что то, с кем человек спит, вовсе не представляет угрозы для других (и вообще-то не должно бы волновать других, что в нашей традиции сложнее, чем принять "иного"). Мне кажется у нас было какое-то подобное движение в конце 90-х начале 2000х. Но потом нашли внутреннего врага. И кажется теперь мы так далеко от нормализации, что руки опускаются.
Правовая система это хорошо, но тебя уволят по надуманному признаку, полицейский "случайно" наступит тебе на лицо при оресте просто от личного неприятия и т.д. так что - работы тут ещё уйма. Другой момент - это перегиб с правами и тут не важно - черный, женщина, гей. Потерялся какой-то усредненный "человек" от которого и должен идти отсчет - нарушены твои права или нет, без оринетира на отличительное меньшинство. Такого я у нас не хочу.
и нет, я никуда от нашей действительности не делся, я ее часть и планирую быть ее частью. Если не в этой сфере, но я надеюсь, что я смогу сделать что-то полезное для своей страны, я не хочу ее впустую ругать, хочу хоть на своем уровне ее делать лучше.