фото

Ноябрь.



Одноклассник застал за каким-то занятием. ) Не помню уже, чем он снимал. Возможно, "Сменой" или "ФЭДом". Мы запирались в комнате с красным фонарём и покачивали ванночки с раствором. На глянце или бром-портрете проступали очертания мгновений. Их можно было закрепить и высушить на кухне на пищепках; отглянцевать и ворохом хранить в коробках из-под маминых туфель. Черно-белое наше время.

Мгновения неплохо сохранились, хотя и поцарапан негатив. Но всё на месте: полки, книжный шкаф, Лермонтов и Чехов за стеклом. А вон и Дэфо. Робинзонада всё ещё в процессе. Уже и страны нет на свете. Одноклассник опекает сыновей-студентов и скоро выходит на пенсию. В принципе, я мог бы повторить этот кадр десятилетия спустя. Благо фон на месте, а фарфоровый Оленёнок (с обитым ухом) привычно свернулся в серванте.

Порой открывая дверцы, я слышу стойкий аромат "Красный Москвы", вижу засохший репейник и любимую чашку мамы. Гора посуды, рюмок, ваз и хрусталя - напоминают о застольях, - когда "наполеон" (с рисованной фигуркой императора на палочке) разлетался по тарелкам и блюдцам, а чай прихлёбывали с блюдец. Мы тайком записывали речи на "Маяк", на его огромные бобины (голоса родных, гостей и мамы), - которые уже и не услышать ни на чём.

Плёнки сохранили голоса - где-то там, в глубинах узких ленточек, в пыли пожелтевших коробок. Зачем они хранятся до сих пор? Но главное - знать, что они на месте. И голоса, и плёнки. Я слушаю их и без ленты, едва разбирая слова.

Мальчик в серой рубашонке - едва ли я. Мы встречаемся с ним глазами, через мутное зеркало времени. Казалось бы, я знаю о нём все... Но чем больше дистанция лет, - тем загадочней его взгляд и незнакомей черты..
Tags: