Алекс (alexalexxx) wrote,
Алекс
alexalexxx

Category:

Эрос познания

Либидо летом впадает в спячку, и временами ты готов поверить, что вступил в союз асексуалов. Дома "летним платьем" для тебя становится (в лучшем случае) полотенце, но это, скорее, дань жаре, а не эросу. "Таков мой организм", - сказал бы поэт, не любивший этой поры.

И хотя открытость рук и ног придаёт очарование парням в городе, но это не тот эрос, который берёт тебя в плен (с годами эстетики здесь всё больше, а возбуждения меньше). Ты изнываешь от жары и ничего уже не хочешь, - разве что погрузить своё либидо в стаканчик с пломбиром..

Впрочем, о тайне сексуального влечения, кем-то нам подаренного в тёмных космических целях, думать уместно всегда. )

Бальзак как-то сетовал другу на случившуюся ночью поллюцию, что на пару дней лишило его творческого драйва и новых страниц рукописи. (Оргазм, как и дух, дышит где хочет). Это совсем не странно. Вдохновение - прямая родня оргазму, а сперма - чернилам автора. Членом и "стилом" мы постигаем мир, "взрывая" повседневное сознание. Не зря же возбуждение - разновидность наркотика, "лунная дорожка" к изменённому сознанию.

Кто бы ни был "автором" влечения (бог, природа, эволюция), он позаботился снабдить нас инструментом (в обоих смыслах слова) "выхода за пределы".

С философской точки зрения, выброс спермы - такой же "бросок" нашей сущности в будущее, как и текст, рисунок, образ, рифма, творческая мысль. Тайный слепок мужского "я" - в форме семени и творческого акта.

Любой художник прекрасно знает, что момент обретения образа, идеи, удачного решения - сродни оргазму. У "Эврики!" - свой яркий эротический эквивалент..

Интересно, что в одной из графических фантазий анонимного интернет-автора, Млечный путь, вселенная, созвездия - всего лишь поток божественной спермы. Кончающий Творец - красивая идея. Почему бы нет? Креатив и сексуальность - связанные вещи.

В культуре, где пространство символично, - символично также всё, что связано с пенисом и фаллосом. Авторы Серебряного века прекрасно понимали значимость для культуры - того и другого. Не только каменного символа, но и реального пениса - с его "вертикалью".

Оппозиции верха и низа в пространстве христианской "мистерии" всегда имели важное значение. Ад и рай, "духовный верх" и "телесный низ", подъём или падение.. Христианская культура, создавшая это тотальное символическое поле, должна в итоге отвечать и за "символизацию" пениса, за его эротическую вертикаль (что так увлекало творцов позапрошлого века).

"Занавешенные картинки" Кузмина в рисунках Сомова - это не совсем геевское "порно" (хотя и оно тоже), но всё-таки в целом - поиск для мужского члена культурного контекста. ("Кларнетист").

В середине прошлого века этим же займётся Роберт Мэпплторп, с тем же чёрно-белым драйвом фото-графики и "непристойной" энергетикой.

Во взгляде на мужское тело Серебряный век спешно "нагонял" то, что запрещала видеть христианская доктрина. Символизм сексуального движения..

Вектор члена - направлен вовне, из глубин мужского "эго" - в большой и внешний мир. Членом можно "познать женщину" (или мужчину) признаётся Библия. Это - инструмент познания мира или другого "я".

"Эрос познания" - излюбленная тема рубежа веков; но так или иначе, стоящий член, направленность эрекции - намного более глубокая, культурно-символическая вещь, чем та биологическая функция, которая всегда любопытна подросткам.

В животном мире член утилитарен. В телесной композиции животного (упрятанный в подбрюшье) он не находится в центре внимания. Прямохождение древнего человека всё радикально меняет. Гениталии (вместе с эрекцией) становятся визуальным центром персоны; их невозможно скрыть. Предъявленные обществу (в силу человеческой осанки) они становятся предметом рефлексии, - культурным (культовым) объектом.

"Новое место" пениса потребовало и его социального концепта. Не случайно бёдра человека занавешены (культурный жест, скрывающий природную данность). Размер и напряжённая магия члена - слишком сильный "маркер" индивида, который (тем не менее) не должен нарушать порядок социальной иерархии (поскольку вождь или шаман с маленьким "достоинством" терпит заметный ущерб).

Религия не зря ревниво относится к пенису, демонизируя, скрывая и третируя его. Потому что сексуальность мальчика и юноши - естественный соперник (конкурент) религии в мистическом освоении мира. Опыт "выхода за пределы" и "отлёта от реальности" - не просто важный мужской опыт, но и ценный актив для церкви, достойный борьбы за него.

Библия упорно воюет с "малакиями" и "онанистами" (которые "не наследуют царства небесного"), с мужским и женским "истечением", с мастурбацией Онана, - называя "истечение" "нечистым" и обещая кары за растрату семени. (Как и мистического опыта, - надо полагать).

"Вот закон о том, у кого случится излияние семени.." - говорит Левит. (15,33) "Всякая постель, на которую ляжет имеющий истечение, нечиста". "Глиняный сосуд, к которому прикоснётся имеющий истечение, должно разбить.." (15,4)

(Не отсюда ли речёвки детских считалок: "Гор-шки пере-бил"? Разбивая символические "сосуды", мальчики избавляются от "нечистоты").

Тайна религиозной ненависти к оргазму - в борьбе за мистическую монополию.

То, что природа дарит человеку в виде естественного инструмента, творческого выхода за границы реальности (от влечения и любви - до оргазма) - пытается вырвать церковь, намеренная (вместе с государством) распоряжаться вашим подсознанием.

Подростков карают за мастурбацию, надевают (как в эпоху репрессивной медицины) на член "намордники" невинности (точней говоря, на-хуйники), пытаются свести сексуальность к минимуму, - не просто в интересах социального контроля, но и пресекая опыты "полётов", трансформации сознания - без санкции церкви.

Библеист и философ Аверинцев когда-то написал прекрасное эссе о том, почему Христос "никогда не смеялся" (во всяком случае, Библия об этом молчит). Оргастическая природа смеха - это всегда потеря рационального контроля над собой и "отлёт от реальности". (Как и оргазм). По мысли богослова, Христос не мог терять духовной власти над "полнотой" своей личности - в силу её божественной природы (поскольку момент смеха - это короткий отказ от "полноты" своего "я", его парадоксальное дробление).

Парадокс, лежащий в основе смеха, - противоречит религиозной картине мира. Иррациональный "отлёт" от творения (в виде смеха и оргазма) немыслим для Христа. Поэтому улыбка идёт ему больше, чем хохот.

Если Аверинцев прав, то богословское эссе - повод для грустных мыслей.

Герой, лишённый тайны смеха, таинства оргазма, вряд ли может в полной мере называться "сыном человеческим". Да и с мирской точки зрения, никогда не кончавший подросток (или юноша-Христос), не знающий эрекции, "истечения", взрывов оргазма, достоин абсолютного сочувствия. Что вообще он тогда знает о нас?

Возможно, ему ведомы "высшие" тайны мира, но может ли Христос, лишённый сексуальности, представлять земное человечество? (Вопрос для богословов).

2.

Эпоха Просвещения была попыткой рационализации Эроса. С точки зрения новой этики, раскрепощённый человек имел право на "естественные потребности", которые подробно упомянуты в текстах - от де Сада до Руссо.

Но Руссо, оставивший нам поразительный пример интимной прозы, рисующий картины собственных желаний, тем не менее, относится к мастурбации и сексу с религиозно-культурных позиций.

Для автора "Исповеди" это (уже) не столько грех, сколько "порок", "вредящий организму". Годами его исповедуя (в силу специфических интимных пристрастий), юный Руссо в панике бежит от случайного парня на улице, предложившего "заняться этим" вместе. "Порочный город" Лион отложился в памяти этим эпизодом.

"Мы сидели совсем близко друг к другу, и еще не достаточно стемнело, чтобы я не увидел, к какому упраж­нению он готовился.." Сольный секс, столь привычный автору, в то же время, неприемлем для него вне любовных отношений. "Я был подвержен тому же по­року, но это воспоминание надолго излечило меня от него".

Романтик-одиночка, мучительно пытавшийся найти баланс своей особой S/M-сексуальности с галантными стандартами века, Руссо - не столько христианин, сколько эстет. Картинка мужского оргазма, с которым он столкнулся в 16-17 лет в церковном приюте, в момент случайных домогательств (#metoo своего времени) вызывает у него эстетический шок и трепет..

"Я не представляю ничего более уродливого для стороннего наблюдателя (пишет Руссо), чем грязные движения и ужасное выражение лица, горящего самой грубой похотью. Никогда мне не доводилось видеть другого мужчину в подобном состоянии, но если все мы именно так и выглядим в минуты страсти, то женщины, должно быть, смотрят на нас слишком влюбленными глазами, раз не приходят от нас в ужас..".

Облагородить секс может только магия любви (считает автор). Сама по себе сексуальность - вещь "животного" порядка.

"...Наконец он перешел к самым возмутительным вольностям, и пытался заставить меня, завладев моей рукой, делать то же самое с ним. Я вскрикнул, вырвался и отскочил от него. Однако в последние мгновения его беснований я видел, как что-то белое и клейкое, от вида чего мне стало нехорошо, полетело к камину и шлепнулось на пол..."

Столетия прошли, а практики харассмента - ничуть не изменились.

В то же время, двойственность этой позиции автора - в откровенных ссылках на те сексуальные практики, без которых он и сам не был бы счастлив: "Кто поверил бы, что розги, полученные в возрасте вось­ми лет от тридцатилетней девушки, оказали решающее воздействие на мои склонности, желания и страсти до конца жизни".. "В сво­ём нелепом эротическом исступлении и странных выход­ках, до которых оно меня иногда доводило, я мысленно прибегал к помощи женщин, но никогда не думал, что от них надлежит ждать совершенно не того, чего я так страстно желал"..

"Исповедь" Руссо - замечательный пример поиска баланса между Эросом и Культурой в эпоху преодоления христианского догматизма.

Сексуальность (даже нестандартная) - естественное свойство человека, важное само по себе, часть личности, независимо от семьи и продолжения рода.

Сам Руссо парадоксальным образом выступает на страницах "Исповеди" как жертва мужских "домогательств" - и одновременно как "визуальный насильник", - преследуя случайных девиц обнажённым пенисом. Он герой #metoo - одновременно в двух различных ипостасях.

Такова сложная натура человека, далёкого от сексуального "стандарта". Насильник и жертва в одном лице.

("Мое возбуждение выросло до того, что я разжигал его самыми нелепыми выход­ками. Я прятался в темных аллеях и укромных уголках, от­куда мог издали показываться женщинам в том виде, в каком хотел бы быть рядом с ними. То, что я открывал их взорам, являло собой нечто скорее смешное, нежели непристойное. Нелепое наслаждение, какое я получал при этом, невозможно описать").

Несмотря на осуждение сексуальных "выходок", - эта проза становится формой нормализации сексуальности. Описание техник, фантазий и сексуальных реалий - способ изучения (пока ещё в "моральной" парадигме) сложной человеческой натуры.

3.

Традиционная галантная культура (тем не менее) обычно выражает опыт "большинства". Она охотно сообщит нам о любви - как высшей форме мистического опыта, о "слиянии двоих", о том, что "полнота" переживания бытия достигается только в паре. (С этим сложно спорить).

Серебряный век вполне поддержал эту традицию, - добавляя к традиционным парам - мужские союзы с их нестандартной любовью.

Но с приходом аналитики Нового времени в культуру (психоанализ, кстати, родом из словесности), становится понятнее сложный образ человека, чья сексуальность - может быть не только природной функцией, но и частью сложной идентичности.

"Эрос познания" - это не парный эрос, но скорее - миссия одиночки.

Эддингтон или Тьюринг - точный образ того, что имеется в виду. Прошлый век справедливо заметил, что сексуальность - не обязательно сфера семьи и репродукции, это ещё и универсальный, экзистенциальный опыт человека, постигающего мир.

Захваченный страстями и идеями Платон, мистический девственник Андерсен, "парадоксалист" Уайльд, одинокий гений Чайковский, помешанный на математике Алан Тьюринг - в общем-то, герои-одиночки. Чей уникальный и творческий мир невозможно "изолировать" от эроса. Так же, как у героев "Мечтателей" Бертолуччи невозможно отделить поиски новых границ сексуальной свободы - от политического и эстетического бунта 60-х.

Сексуальность стала частью личной и культурной идентичности человека. Без неё любой из нас "не полон". (Борьба за равноправие ЛГБТ - часть общего процесса "нормализации" Эроса).

Это - важный факт культурного значения.

Каждый из нас по-своему "художник", пытающийся сделать выход за культурные и личные "пределы" - полноценным и творческим актом, главным событием жизни. Для одних это - дети, для кого-то - тексты или образы.

Наверное, дело природы и выбора - куда парить на крыльях Эроса. В любовные туманы или творческие дали, вместе или в одиночку. Важнее другое. Мало, если инструмент (флейта, ручка или пенис) - всегда с тобой. Это не проблема; важно услышать мелодию. Чтобы она победила Время.

(Для сайта - https://parniplus.com/)
Tags: #metoo, sex, взгляд на вещи, гей-права
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments