Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

2021

"Я, депортированный гомосексуал..."



Друзья, хотел напомнить, что есть замечательная книга воспоминаний Пьера Зееля, который в 18 лет был арестован гестапо, выжил в нескольких концлагерях и до 1994 года не мог о себе рассказывать, потому что в Германии действовал (в том или ином виде) пресловутый "параграф 175".

Чтение это порой тяжёлое, но удивительно жизненное и интересное. Многие вещи кажутся удивительными и узнаваемыми, конечно: отношения с матерью и в семье, камин-аут в зрелом возрасте, когда Зеель пытается рассказать о себе, вернувшись из лагеря, но всё ещё являясь осуждённым по действующей уголовной статье. Попытка жениться и жить "нормальной" жизнью..

Как-то не укладывается в голове, что попытка геев, выживших в концлагерях, возложить венок в память о людях с розовым треугольником сталкивалась с агрессией прочих заключённых. Их растоптанные венки просто выбрасывались из мемориалов.

Одни жертвы нацизма были реабилитированы сразу после войны. А те, кто прошёл самым адским путём (с розовым треугольником на робе) и чудом выжил, ждали реабилитации (признания их жертвами нацизма) до 1990-х.

В 1994 году была отменена уголовная статья за однополые связи, - и только после этого жертвы лагерей смогли рассказать о своей судьбе в 40-х. Книга Зееля вышла в 1994-ом..

Я как-то писал, что отсканировал русское издание и книга доступна для чтения. Сноски и комментарии к тексту - в конце книги.

https://disk.yandex.ru/i/TduLvq5NZCrgV

***
"... Тут надо все-таки сказать, что некоторые геи, как с улиц, так и из буржуазной среды, не обращая внимания
на опасность, открыто отказывались сотрудничать с нацистскими оккупантами. Но я был арестован
слишком скоро, чтобы составить подлинное представление о подпольной сети, в скором времени
появившейся в Эльзасе.

Возвращаясь домой после рабочего дня, я частенько проходил через магазинчик родителей. Мне было уже
восемнадцать, но я все еще с аппетитом маленького бутуза мог умять сразу несколько шоколадных
эклеров, так что мама, зная, что я за лакомка, даже пересчитывала их глазами.

Это случилось 2 мая 1941-го. Мама, стоявшая за кассой, показалась мне более нервной и озабоченной,
чем обычно. Она сказала, что приходили из гестапо, куда меня вызывают на следующее утро. Это был
недобрый знак. Она спросила, что я натворил. Я ответил, что ничего не понимаю, но сам сразу подумал об
этих загадочных посланиях, которые нас иногда просили отправлять.

Я провел полную тревоги ночь. Вопросы беспрерывно лезли в голову. Я слишком хорошо знал, что гестапо
делает все, что хочет. Что могло случиться? Жертвой какого доноса я оказался и кто написал его? Мои
мысли были очень далеки от забытого момента в прошлом, который я вспомнил слишком поздно, уже
утром, когда мне освежили память.

В ранний час я уже был в гестапо с повесткой в руках. Едва я успел прочесть свое имя на листе, висевшем
на двери, как меня грубо втолкнули в комнату, быстро заполнившуюся дюжиной молодых людей.
Некоторых я знал в лицо. Мы молча ждали. Потом каждого ставили прямо перед столом — это было в
разных комнатах.

И вот я оказался лицом к лицу с офицером СС, который, с силой захлопнув мое досье, обозвал меня
«швайнхунд», или «сучья свинья», что означало «грязный педик». Это было еще только начало допроса.
Знаю ли я других гомосексуалистов? Их имена и адреса? Слышал ли я что-нибудь о таком-то или таком-
то? Правда ли, что этот священник любил много молодых прихожан? В каких местах мы обычно
встречались? Он явно знал куда больше, чем я...."

ФБ
2021

"Если, товарищ, на волю ты выйдешь.."

Разбирая старые выпуски "Кругозора" (если кто-то помнит глянцевые книжечки 70-х годов со страницами-пластинками), я натыкаюсь на вещи, которые когда-то считал мусором.

То ли дело западная эстрада с портретами на обложке: Сальваторе Адамо, Джанни Моранди, Том Джонс (кстати, все они живы-здоровы). А в середине книжки было то, что я никогда не слушал. Например, воспоминания политкаторжан о Вере Фигнер..

"Террористка", член "Народной воли", она участвовала в заговоре против Александра II, а затем вместе с Халтуриным - в покушении на военного прокурора Одессы. Получила смертный приговор, заменённый "вечной каторгой" и провела 20 лет в Шлиссельбургской крепости. Октябрьскую революцию (в отличие от Февральской) она не приняла, осталась верна прежним взглядам.

Перестукиваясь, она передавала стихи, которые сочиняла в камере. Одно из них - о матери. "Если, товарищ, на волю ты выйдешь, / Всех, кого любишь, увидишь, обнимешь, / То не забудь мою мать.." / "Ты ей скажи, что жива я, здорова, / Что не ищу я удела иного, - / Всем идеалам верна.."

Есть даже романс на эти стихи в исполнении Валентины Левко. Но сама Вера Николаевна рассказывала, что была против свиданий с матерью, на которые она имела право. И объясняла это так: "мать, конечно, будет плакать, сетовать, а может быть, просить у начальства снисхождения", - и это казалось ей проявлением слабости.

*
Как-то незаметно мы дожили до времени, когда политические заключённые и "политкаторжане" перестали быть людьми из учебников истории. Они словно ожили и стали намного понятнее. Их опыт узнаваем, как и характеры: умение держаться на допросах, в заключении, их ненависть к репрессиям.

Меня восхищает уровень такой непримиримости, когда человек демонстрирует, что его нельзя сломать с помощью насилия. Что такое заключение? - это прежде всего школа подчинения власти. Форма принуждения к компромиссу: ты не создаёшь проблем тюремному порядку - в обмен на "удо" или свидания с родными.

Ты начинаешь жить в рамках принятых условий, шить какую-то ментовскую одежду, голым приседать под камерами вертухаев, "поднимать мошонку" и раздвигать ягодицы, - переводить унижение в быт для получения свиданий и т.д. Это форма выживания - и одновременно форма компромисса (подчинение в обмен на свободу).

Ничего плохого в этом нет, если на воле вас ждёт семья и политическое будущее.

Но есть и другой подход, связанный с чувством плена в условиях войны. В этом случае задача - не "дожить" или "вписаться", а создать врагу максимум проблем.

Это путь голодовок и карцеров, публикаций в прессе и давления на власть, демонстративного отказа "сидеть тихо". Что для власти предпочтительней - понятно. Это путь вполне суицидальный (если говорить всерьёз о голодовке, которая может убить, как Анатолия Марченко в 1986 году).

Но по сути, голодовка - это экзистенциальная форма отказа жить в условиях насилия и несвободы. Отказ сотрудничать с режимом, который требует принять подчинение как норму..

В выборе двух стратегий нет общих правил, каждый выбирает свою линию, исходя из внутреннего чувства: компромисса или ненависти.

Но надо понимать, что у компромисса есть своя "нагрузка". Вы получаете (в комплекте) тюремные реалии, которые тоже должны принимать. Например, наличие "опущенных", сексуальное насилие, которое случается, возможно, прямо в вашей камере. Вы соглашаетесь с наличием самого "института" сексуального насилия, с неприкасаемостью группы, дырявыми ложками и системой издевательств под эгидой "оперов" и государства. Вы согласны соблюдать все правила "зашквара", тюремной (уголовной) иерархии, - чего от вас и требует пирамида власти.

Вы должны научиться быть частью преступной системы, принимая её "этику" и "ценности". Именно в этом - смысл заключения.

Но изменить систему вы не можете. Именно к такой нормализации насилия вас и принуждают в условиях тюрьмы. Для юриста, правоведа - это форма пытки или само-разрушения.

Кто-то из советских диссидентов вспоминал, что у "опущенных" часто были выбиты зубы, чтобы удобнее насиловать в рот. Я специально беру эту тему, чтобы показать: согласие с тюремным порядком - это неизбежное согласие с практикой системного насилия. Опыт разрушительный.

Кстати, не случайно ни один из "громких" заключённых никогда не рассказывал о сексуальной жизни в колонии. Думаю, что это происходит не из "скромности", а по простой причине: пришлось бы выступать в роли зрителя зверской практики. Оправдать её нельзя, а быть наблюдателем стыдно. Никому не хочется показывать цену своего компромисса с системой.

Зато принятие "правил" - это гарантия свиданий, передачек, переписки, жизненных удобств и "маленьких радостей жизни".

Но если вы воспринимаете события в контексте полноценной (ценностной) войны, то компромиссы для вас невозможны. Действительно, есть люди, которые не могут органически жить по скотским правилам, навязанным врагом, в окружении тюремного насилия - в принципе.

Есть такие птицы, что в клетках не живут. Встречаются такие странные субъекты. По-человечески они мне ближе и понятнее.
...
"Кругозор", 1969, №10
2021

"Влечение к смерти"

Наблюдая картину в России с отношением к вакцинированию, понимаешь, что природа негативной реакции на агитацию власти - сложнее, чем кажется.

Если дело в массовом недоверии к эффективности вакцины (и к власти в целом), о чём много пишут, то почему я наблюдаю в магазине у людей отсутствие масок и индифферентное отношение к своему здоровью?

Если бы люди боялись побочных последствий "непроверенной вакцины", то они бы и к маскам относились серьёзно. Значит, дело не только в недоверии к вакцине или в отторжении любой принудиловки "сверху", а в чём-то ещё.

Кстати, лично я не собираюсь делать никаких прививок, потому что 400 тысяч доз Пфайзера, закупленных для российской "элиты" - не оставляют мне другого выбора кроме чувств презрения к стремлению "дворян" привить "холопов".

Есть ещё один фактор - российский "авось", который может оказаться главным в истории с вакциной. В опасной ситуации надо просто замереть (оцепенеть) и не предпринимать никаких действий, - авось и пронесёт. Тогда как "нарываться" на вакцинирование "Спутником" - означает добавлять к риску заботеть ковидом - ещё и риск огрести побочные эффекты. (И всё - благодаря своим активным действиям).

Здесь включаются механизмы национальной психологии, когда в ситуации неясности - надо замирать и пережидать, а не включаться в процесс активной социальной организации (как это принято в подвижных и развитых социумах).

Ковид - это как раз ситуация глобальной неясности, на которую российское общество реагирует не сплочением, а атомизацией (каждый готов выживать в одиночку и не доверяет стратегии правительства).

Шварц в известной пьесе описал это свойство российской ментальности, которое пышным цветом цвело в годы репрессий. "Когда душили его жену, он стоял у кровати и приговаривал: "Потерпи, родная, может обойдётся".
Психолог назовёт это "выученной беспомощностью". Историк скажет, что психология "замирания" - это исторический навык, который выработан веками деспотических режимов, когда активное сопротивление силе означало смерть, а приспособление и "выжидательная" мимикрия - выживание.

В русском языке "не высовывайся", "ты самый умный?" и "тебе больше всех надо?" - стало выражением этого исторического комплекса (травмы), когда "замирать" и "годить" (по Салтыкову-Щедрину) - является оптимальной формой выживания в условиях деспотии.

Если взглянуть ещё глубже, то "русский авось" - означает экзистенциальное безразличие к собственной жизни. Это ожидаемо в исторической традиции, где человеческая жизнь ничего не стоит (своя и чужая), а сам человек обычно бессилен перед произволом диктатуры.

Если ты "никто" и живёшь в условиях комплекса случайностей, - то ты и сам воспринимаешь своё существование не как заслуженную жизнь, а как случайное явление, не "укоренённое в бытии" (бог дал - бог взял).
Атомизация русской жизни (отсутствие национального организма, единой национальной общности, стратегии) - ведёт к обесцениванию жизни в восприятии самого человека.

Поэтому среди русских так много фаталистов (Лермонтов совершенно прав).

В каком-то смысле это явление (атомизацию существования) можно назвать "влечением-к-смерти", если вспомнить Ницше и Хайдеггера. В условиях отсутствия единства и распадающейся исторической общности (хиреющей империи) - мы и сами заражены духом распада, потому что не верим в здоровое национальное будущее. Не стремимся к нему, не верим в него и спокойно отдаём свои жизни - на произвол судьбы.

Фатум и рок (а по-русски авось) полностью владеют нашим национальным подсознанием.

Мы, как фиктивная, умирающая нация, не мотивированы будущим, а значит и экзистенциально безразличны к сбережению собственной (да и чужой) жизни.

Появление смертельного ковида - удивительное явление, которое не просто готово сократить в России численность "вымирающей нации", но и странным образом наложилось на национальное сознание, безразличное к выживанию.

Что такое "ковид в России"? Как можно его описать? Ницше уже дал определение: "Падающего подтолкни".

ФБ
2021

Свадебные фото гей-пары 50-х



https://parniplus.com/family/svadebnye/

«Мы потратили долгие месяцы, чтобы выяснить, кто эти парни, – рассказал американский историк. - И были настолько захвачены нашей находкой, что, казалось, легко найдем людей на фотографиях, но это превратилось в долгосрочный проект. Сегодня мы просто обязаны разыскать следы этой удивительной пары»...

(Перев. для Parniplus.com)
сентябрь

Пушкину - 222

мы добрых граждан позабавим.jpg

Александру Пушкину исполнилось 222 года. С Днём рождения, Александр Сергеевич!

Последний раз такой магический набор цифр (111) пришёлся на 1910 год. И, возможно, Блок или Кузмин вглядывались в эти "знаки судьбы", пытаясь осмыслить странную символику.

Двести - как-то не воспринимается сознанием, а 22 - это возраст юности. Пушкину очень идёт. Удивительное свойство - быть молодым и актуальным.

Вот хотя бы этот текст. Он написан 19-летним лицеистом по мотивам куплета времён французской революции. ("И кишками последнего попа / Сдавим шею последнего короля").

Это было "экстремизмом" в той России, остаётся "экстремизмом" и в этой.

Сейчас бы Пушкину впаяли 318-ю статью УК - "Применение насилия, опасного для жизни и здоровья, либо угрозу применения насилия в отношении представителя власти" (до 10 лет лишения свободы). Я уж не говорю о "публичном оправдании терроризма" - статья 205.2 УК.

Если сегодня по ней сидят школьники, то 19-летний Пушкин получил бы срок на полную катушку.

Странно, что стихи до сих пор не изъяты из библиотек. Но ещё не вечер.

На самом деле, это - предупреждение. О том, что бывает с обществом, где перемены тормозятся до последнего - и оно взрывается от ненависти. Именно это случилось в 20 веке. И в 21-ом "можем повторить".

Вместе с тем, в любой из революций виновата верховная власть (качество "элиты"), - исключений не бывает.

Блок в годы революции писал о "святой злобе", соединяя в этом образе ненависть и право на неё, - потому что режим заслужил её годами полицейских издевательств и глумления над людьми. "Чёрная злоба, святая злоба, / Товарищ, смотри в оба". По сути, это парафраз пушкинского четверостишия.

Интересно, что Навальный в эти дни словно присоединился к перекличке Пушкина и Блока, написав, что не хотел бы "звереть" под прессом пыточных условий и не хотел бы засыпать, составляя список тех, кого он "повесит первыми, когда придёт к власти".

"Удавить" царя - не выход, считает "буддист" Навальный, отрицая право общества на "святую злобу" и надеясь... - собственно, на что?

Что мафиозная верхушка "осознает" провал, удалившись от власти? (И сама расселется по камерам?). Что новая страна возникнет без крови - на базе "договора" с криминальным режимом - путём "честных выборов", "умного голосования" и демократических процедур? (Об этом наивно думать).

Пока не очень ясно, где альтернатива процедуре у "позорного столпа"?

Где тот волшебный способ обойтись без крови при удалении раковой опухоли.

Навальный (судя по всему) избирает метод Гавела - мирно сидеть за решёткой (можно даже с юмором), чтобы выйти и возглавить широкий протест (если такой случится). Возможен ли этот путь? - Неизвестно.

Споры о праве на ненависть - кажутся важной точкой выбора.

Мы сейчас стоим на тонком льду, когда курс на фашизацию (полную расправу с оппозицией) - это почти свершившийся факт.

Террор никуда не уйдёт, это новая реальность. Только так режим способен поддерживать форму, - иначе его захлестнёт протест.

И общество стоит перед выбором - между условным Навальным и условным Жлобицким. Между правом ненавидеть - и попыткой "договора". Между "святой злобой" и "умным голосованием" (что бы оно ни значило). Между "экстремизмом" и терпением.

Каким бы ни был этот выбор, но где-то в глубинах истории он происходит прямо сейчас.

Пушкин не пугает, он напоминает. "Позорный столп" уже готов (России отвертеться не удастся). А что произойдёт вокруг него - история покажет.
сентябрь

Хулио и море



Хулио Кортасар

Альманах “Gay, славяне!” №1, 1993 (О нём подробнее в Фейсбуке)

***

В аргентинском стиле



Симпатичным мальчишкой когда-то я был

И на этом нажил себе горе…

Я в простой рубашонке по пляжу бродил,

Я стекляшки цветные в песке находил…

Это помнят лишь ветер и море.

.

Помню шел мне в ту пору шестнадцатый год.

Раз на пляже матроса я встретил.

Я вам сразу скажу, забегая влеред,

Если кажется вам, что перо мое врет,

Вот свидетели – море и ветер.

.

А матрос, улыбаясь, мне пудрил мозги.

Рот раскрыл я и уши развесил.

Тут и ночь подоспела – не видно ни зги.

Как же так получилось ? Господь, помоги !

А матрос всё по-прежнему весел.

.

Вскоре страх мой прошел – мы вдвоем как-никак

Засветились огни на дороге.

Шел детина-матрос, с ним – мальчишка-дурак.

Привели меня в порт, а точнее – в кабак,

Эх, проклятые, глупые ноги !

.

Как вы светитесь чудно, огни кабака !

Как вы душу ласкаете нежно !

И пятнадцатилетнего-то дурака,

Что не знал сигарет, а не то что хмелька.

Вы тотчас же сгубили, конечно.

.

Вот друзей четверых мой матрос повстречал.

Эти тоже матросы – понятно.

Он их ромом поил и меня угощал,

Я большую ладонь на спине ощущал

И, не скрою, мне было приятно.

.

Не сказать, чтобы сильно уж я захмелел.

Но головка слегка закружилась.

Просто встать и уйти я бы вряд ли посмел,

Но матрос мой и сам догадаться сумел,

Что пора … И они расплатились.

.

Вшестером мы выходим и к морю бредем.

Там в какой-то сарай мы заходим.

(Уж искал тот сарай я и ночью, и днем –

Так найти и не смог ни сейчас, ни потом).

В свежем сене покой мы находим.

.

Да какой же покой ?! Черт его бы побрал !

Как припомню – так холод в душонке.

Там такой, извините, пошел карнавал …

Утром ползал и пуговицы собирал

Я от мятой своей рубашонки.

.

Десять рук обнимали меня горячо,

Пять безжалостных ртов пожирали.

Пять огромных, упругих … – И слезы ручьем,

Но они наступали еще и еще …

И дышать мне совсем не давали.

.

Этим струям и вовсе я счет потерял –

Пять источников рады стараться.

Чудом Богу я душу свою не отдал.

Даже сплюнуть боялся – все время глотал.

А куда же мне было деваться ?

.

Грампластинку играют с обеих сторон.

Повернув, и меня распластали.

Как я бога молил, чтобы сжалился он !

Но рукою зажав мой отчаянный стон,

Мне, простите, и сзади… вогнали.

.

Я молился за душу, за кровь, что текла,

За несчастное хрупкое тело…

И, как видно, молитва до бога дошла.

На четвертом заходе куда-то ушла

Моя боль, – но не в этом же дело !

.

Помню, пятым, последним, был этот матрос.

Он губами мне к уху тянулся.

Тут я обнял его – и ни боли, ни слез.

Я в душистое сено засунул свой нос,

Успокоился и улыбнулся.

.

Утром адская боль. Голове каково ?

Мой матрос сероглазый шатался.

Не жалел ни о чем я, хотел лишь его.

Я молчал и смотрел на него одного,

Ждал хоть слова, но – нет, не дождался.

.

Долго мама ругала, ударил отец.

Я ни капельки не испугался.

Тут же спать завалился, заснул как мертвец.

Мне приснился матрос, сероглазый подлец.

Он навечно в душе и остался.

.

Десять лет с той поры, как вода, утекло.

На панель я оформился вскоре.

Не жалею – доходное ведь ремесло .

Вы попробуйте – вдруг бы и вам повезло

Да помогут вам ветер и море …

.

1969

Перевод Ефима Елисеева
сентябрь

Супер стар



Как в том советском анекдоте о Брежневе: "Я стар.. Я очень стар. Я - супер стар!" Уместно это вспомнить, потому что Путин сидит в кремле уже дольше Брежнева.

С другой стороны, надо понимать, что дело не только в дряхлеющем лидере (по новой, так называемой "конституции" - он будет дряхлеть уже на законных основаниях). А в дряхлости самой системы, с которой Путин гармонирует и которую он олицетворяет.

Сама авторитарная система (имперская по сути) - допотопна, архаична и неэффективна. Путин - лишь персонификатор этого явления.

А когда это было иначе в России? Короткие периоды свободы (Февраль 1917 года и 90-е - можно считать исторической погрешностью). Путинизм лишь вернул традиционную политическую систему - на её историческое место.

Поэтому можно, конечно, издеваться над стареньким "дедушкой", но он - лишь представитель исторической системы. Сама же система - представляет собой отношения "монарха" и "народа", который делегирует "царю" огромную часть своей ответственности. (В этом смысле нет большой разницы между Николаем II и Брежневым).

Российский человек, живущий "соборными", общинными инстинктами, научен веками жить "в коллективе", максимально избегая личной ответственности, - которую он делегирует "вождю".

"Общинное сознание" - не только архаично для 20-21 века, но и абсолютно провально с точки зрения какого-либо развития. Пост-индустриальный мир давно уже движим не "классами" и "общинами", а личностями и уникальными технологиями.

Преимущества имеют общества, дающие гениям-"ботаникам" - Гейтсам, Маскам и Кукам - максимум условий для реализации (от Силиконовых долин - до сексуального комфорта в однополых семьях).

Можно очень долго рассуждать, почему в России "гениям-ботаникам" (как и технологиям) ничего не светит. С чем связана ставка не на личность, а на "здоровый коллектив".

Видимо, дело в истории, в вековой милитаристской мобилизации "масс" для охраны имперских "просторов". Или в православии, которое идеально "легло" на имперский формат "военного лагеря" (и т.д.)

(Наши знаменитые "парады" - в историческом смысле - всего лишь похоронные процессии в сторону кладбища).

Так или иначе, мы имеем дело с архаичным, стареющим обществом, из последних сил цепляющимся за свои территории (которые оно не в силах обустроить) в старых имперских границах.

Знаменитое "Как нам обустроить Россию" - звучит всё более издевательски. Империю "обустроить" нельзя, потому что она требует "жертвенности" и крови её жителей.

Проклятие России - её территории, которые возможно удержать только в милитаристском, "общинном" и мобилизационном режиме.

Отсюда - запрос на "вождя". Который может быть только исключительным, "сакральным" и стареющим субьектом. А не динамичным и сменяемым менеджером.

По сути, Путин - это выражение проклятия имперской "вертикали". Уберите "вертикаль" - и империи не будет. Так что, как и Брежнев, Путин обречён стареть вместе с политической системой.

Мы - до гроба вместе с этим старичком. И, подозреваю, что копыта они отбросят тоже вместе: Брежнев и его "застойный" СССР, - Путин и его "великая Россия".

Мы - стареющая нация (как "народ" и как система). Так что правильно (по-своему) цепляемся за прошлое, - потому что 21 век нас просто уничтожит.
сентябрь

День исторической Халявы.

87402762_1090474417981247_3537763440728735744_o.jpg

Кто-то пишет о "дне исторического оптимизма" (как Шендерович), но у меня другое отношение к символизму 5 марта.

Представьте себе старца Чаушеску, провожаемого с почестями в последний путь (рыдание, давка, толпы желавших проститься). Собираясь на кухнях, румыны шептались: "Помер тот, помрёт и этот", - и при словах "дыхание Чейн-Стокса" хитро перемигивались. Подпольные рок-музыканты пели на квартирниках:

"Всё пройдёт, всё проходит когда-то. Через год, через день, через миг. В одиночестве, в морге, вчерашний диктатор, а сейчас просто мёртвый старик. И тогда срежут двери в Лефортово, и Россия воспрянет от сна..."

Ах, простите, это уже про Россию.

Румыны посчитали мудрость: "помер тот, помрёт и этот" недостаточной и даже оскорбительной для национального достоинства.

Чаушеску не дожил до старости. А российские вожди - доживали, несмотря на пытки, миллионы, стёртые в лагерную пыль и ночные воронки.

Как было сказано в одной старинной книге, "Всё суета сует. Что было, то и будет".

Если бы тема не была столь трагичной для нас, россиян, то я бы пошутил: 5 марта - это День нашей исторической Халявы, когда матушка природа взялась сделать за нас нашу работу.

Халява, кстати, прекрасно ложится на имперское сознание, - мы "вертикальная" нация, нация "верховных" решений (судьбоносных, но "верховных").

Мы прекрасно знаем, что бывает со страной, когда сотни тысяч выходят на улицы, - страна теряет территории, а то и даёт "советского" дуба. Имперская ментальность - это охранительство (держать в узде умы и территории).
Только так выживают империи, готовые терпеть любую тиранию, ожидая "сверху" милостей небесных (поневоле впишешь "бога" в конституцию).

Кто спас Россию от антисемитских массовых репрессий, от нового 37-го в начале 50-х? Народ? Его сопротивление? Ненависть к тирану? Ничего подобного. Природа прибрала.

Так в чём тут повод для "исторического оптимизма?" В чём смысл "освобождения"? Кто освободитель? И почему вы думаете, что с Путиным будет иначе?

Это не просто банальная трусость или рабство (как может показаться), - это нежелание терять статус империи. Народное "нутро" чует в свободе - недоброе. Свобода для них - это конец России ("великой России"). Конец имперского мифа, ради сохранения которого можно вытерпеть - нищету, пытки, казни, лагеря и ночные воронки.

Полицейщина - это не просто "душа России", это единственно возможное условие её стабильности и сохранности. Так что, Россия - не Румыния, забудьте.

Только природа, только старуха с косой, только "божий" промысел...

"Всё пройдёт, всё проходит когда-то..." "Помер тот, помрёт и этот".. Как хотите, а это - не праздник, а приговор нации. 5 марта, величайший и траурный день, когда народ не смог, не захотел, не сумел себя спасти от негодяя и преступника.

День исторической Халявы... Поздравим себя.
сентябрь

"Смотрю, двадцатый век в исходе.."

Перечитываю поэтов "Искры", - не ленинской, а сатирического журнала, основанного Василием Курочкиным в 60-е годы позапрошлого века. И удивляюсь прозорливости некоторых текстов.

Не зря двухтомник этих поэтов вышел только в 1987 году, в годы Перестройки. Советской власти совершенно не нужна была пред-революционная сатира - с обсуждением "перестройки", "гласности" и свободы печати.
Горбачёв всего лишь взял либеральный понятийный аппарат 19 века (с тем же результатом в итоге).

Дух свободы! К перестройке
Вся страна стремится.
Полицейский в грязной Мойке
Хочет утопиться.
Не топись, охранный воин, –
Воля улыбнется!
Полицейский! будь покоен –
Старый гнет вернется...

(Саша Чёрный, 1906)

В этом прекрасном стихотворении - универсальная модель всей русской истории, бегущей по кругу. Всё, что надо знать о "путинизме" и чекизме, - было сказано в начале прошлого века.

Правда, думаю, в оригинале (не для печати), у автора был другой глагол: "Воля нае**ётся" (так точнее)).

А вот прекрасный Василий Курочкин с переводом Беранже 1871 года, где речь, конечно, не о Франции. И снова - сто процентов попадания. Почти 150 лет назад...

Бурбон, "двадцатый век в исходе", вымирание "народца", "попики-малютки", "генеральчик на лошадке", "осаждённый" Париж (чем не изоляция и санкции?) и в конце - шаги громадного соседа - с его экспансией.. (Впрочем, это ещё впереди). Но самое печальное - все эти катаклизмы и века не меняют модели власти...
.
БУДУЩНОСТЬ ФРАНЦИИ

Я дружен стал с нечистой силой,
И в зеркале однажды мне
Колдун судьбу отчизны милой
Всю показал наедине.

Смотрю: двадцатый век в исходе,
Париж войсками осажден.
Все те же бедствия в народе —
И всё командует Бурбон.

Всё измельчало так обидно,
Что кровли маленьких домов
Едва заметны и чуть видно
Движенье крошечных голов.

Уж тут свободе места мало,
И Франция былых времен
Пигмеев королевством стала —
Но всё командует Бурбон.

Мелки шпиончики, но чутки;
В крючках чиновнички ловки;
Охотно попики-малютки
Им отпускают все грешки.

Блестят галунчики ливреек;
Весь трибунальчик удручен
Караньем крошечных идеек —
И всё командует Бурбон.

Дымится крошечный заводик,
Лепечет мелкая печать,
Без хлебцев маленьких народик
Заметно начал вымирать.

Но генеральчик на лошадке,
В головке крошечных колонн,
Уж усмиряет «беспорядки»...
И всё командует Бурбон.

Вдруг, в довершение картины,
Всё королевство потрясли
Шаги громадного детины,
Гиганта вражеской земли.

В карман, под грохот барабана,
Всё королевство спрятал он.
И ничего, - хоть из кармана,
А всё командует Бурбон.

(1871)
сентябрь

Накануне

Зашёл в "SPAR" за бутылкой шампанского. К сожалению, любимой фирмы "Рисп" не видно много лет, поэтому решил выбрать наугад. Побродил вдоль полок, но так и не решился купить привычное "Советское" полусладкое, хотя его и искал.

На бутылке, у фольги, торчит эта гнусная цифра: "1937".

Понятия не имею, к каким медалям она привязана на этикетке. Что и говорить, прекрасный повод для веселья. Прямо из застолья - в воронок (по нынешним дням - не абстракция).

Интересно, о чём думал производитель, лепя на шампанское метку арестной эпохи? Ирония постмодерна? Или тупость винодела в чистом виде? Прекрасно, кстати, подошло бы к открытию бюста "вождя".

Стало противно. Поэтому купил невнятное "Абрау-Дюрсо" с орлом на этикетке. "Русское шампанское" (что бы это ни значило), "1870".. Всё же, революция в Париже, снесена Вандомская колонна - милитаристский, имперский символ.. И родился Александр Бенуа. Надеюсь, что не пожалею... )

А пока бродил по магазину, - жалел рисковое студенчество, которое по снегу умудряется бродить с голыми ногами. )) Нас когда-то учили обратному: "ноги в тепле, голова на холоде". У этих всё наоборот.

Брюсов снова актуален: "О, закрой свои бледные ноги". )

https://www.facebook.com/alexandr.hotz/posts/1605599549579718