Category: лытдыбр

фото

Голубое на красном

1.

Вопрос о том, как геи знакомились в СССР – не вызывает у меня никаких ностальгических чувств. Верный ответ: "никак"; всё было делом случая. Любой сексуальный контакт между парнями был нарушением закона и уклада. Счастливое знакомство было редким исключением. Вряд ли это можно назвать "жизнью".

Разумеется, как-то встречались, находили друг друга в подполье, если вам "везло" и удавалось избежать разоблачения, психушки или уголовной статьи. (Два моих знакомых угодили под этот «каток»). Статусные лица (актёры, поэты, художники) были в большей безопасности; власть старалась их не трогать, держа на крючке в целях политического контроля. Геям "из народа" везло меньше: их ничто не защищало от репрессий, поскольку уголовная статья жила своей статистической жизнью, требуя новых жертв.

Collapse )
фото

Двоемирие.

Сексуальность и "совок" (колонка для "Парни Плюс" https://parniplus.com/)

Для советского школьника, верящего в научное знание, угроза показать его врачу за излишний интерес к мужскому пенису была сильнейшим стрессом.

Не сказать, что я был чересчур сексуально-активным в свои одиннадцать, но правило спать с руками поверх одеяла - казалось естественным делом, ограждающим здоровый организм от "порочных" нагрузок. Я вполне доверял взрослому миру, который (опираясь на науку) знал о мальчиках моего возраста гораздо больше меня самого. (Кем я был, чтобы спорить с этим?)

Видимо, в те годы сексуальный принцип удовольствия навсегда "развёлся" с женским миром, разлетевшись по разным планетам. Это были параллельные вселенные, годные лишь для формальных контактов. Ничего интимного и «тайного» их уже не связывало.

Collapse )
фото

"И мой флажок качается среди больших знамён.."



Моё отношение к революции сильно менялось с возрастом. Можно сказать, что оно колебалось вместе с духом времени, - и что удивительно, продолжает меняться по сей день.

В школе (ясное дело) оно было абстрактно-литературным и оторванным о реальности. "Неуловимые мстители" бередили воображение романтикой юного братства, и пока сверстники восторгались смелостью и ловкостью героев, я влюблялся в их мужские типажи.

"Я Буба, Касторский, оригинальный куплетист.." - до сих пор этот Буба - герой моего детства, наш с Вовкой кумир, неуловимо похожий на самого друга, в которого я был влюблён. "И что это я в тебя такой влюблённый?" - ржали мы, хотя уже тогда эти слова имели для меня другой, тайный смысл.

На демонстрацию 7 ноября я ходил с маминым училищем, где она преподавала, в шумной толпе девах с флагами и плакатами. На плакатах были странные мужчины - увлечение которым (мужчинами - не вождями) скоро станет темой моей жизни. На случай демонстраций дома хранился красный флажок (бережно свёрнутый и сшитый мамой), чтобы и я не был чужим на этом празднике жизни. Чувство причастности к чему-то значительному, что выводит на улицы тысячи людей, долгое время наполняло меня гордостью.

Collapse )
фото

Полуночник



Наш парк полон живности, особенно белок, которые совершенно освоились в дружелюбном месте и выскакивают на дорожки в поисках орешков и семечек. )

Выгибая спинки и хвосты, они скачут у скамеек либо выжидательно заглядывают со стволов вам в глаза.

А вчера на ночной аллейке - прямо к колесу велосипеда подбежал целый ёжик, обнюхал асфальт возле урны и пока я хватался за смартфон, присев на корточки, терпеливо позировал, ничего не боясь и шмыгая носом. )

"Нечем угостить тебя, дружище, в следующий раз приду с яблоком", - пообещал я. Видно, поняв, что толку от этого "двуногого" не добиться, ёжик исчез в траве и побрёл от скамейки в ночь, шевеля стеблями..

Скоро осень, запасы - как никогда - актуальны. )
фото

"Он оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она..." (фейсбучное).

Сказать о себе, что я совершенно свободен от like-зависимости - значит покривить душой. Впрочем, наблюдение за своими спонтанными реакциями на "лайки" друзей (или их отсутствие) - особый вид интроспекции (способ понять себя лучше) и по-своему увлекательная сторона жизни в Фейсбуке. )

Кто-то назовёт это "ярмаркой тщеславия"; новый Теккерей написал бы о социальных сетях не менее захватывающий роман. В любом случае, я стараюсь с зависимостью бороться. Она меня, скорее, нервирует, напоминая о несовершенстве собственной натуры.

С другой стороны, дружба (особенно виртуальная) - довольно иррациональная вещь, зависимая от массы нематериальных величин. Волн и настроений, желаний и комплексов.

И всё это отражается в незатейливых значках, грозящих забрать нас в плен своей виртуальной логики.

В конце-концов, все мы разные, и если для кого-то отсутствие "лайка" в важной для него записи - повод к быстрому охлаждению, то для другого важно эмоциональное ощущение "общей волны" с френдом, где эпизоды - не главное. (Надеюсь, что я из таких).

Не обязательно отмечаться присутствием в каждом посте (этого и не ждёшь), но могу сказать, что помню всех своих друзей, которые когда-то сказали пару слов или поставили символический значок в важном для меня личном материале. Поддержка никогда не забывается.

Даже если "знаки внимания" - редкость, это никак не меняет эмоциональной связи, которая установилась в важный момент с человеком - раз и навсегда. Ты всегда рад новому "лайку", словно прошлый был вчера, хотя между ними - недели и месяцы.

Точно так же и ты сам - можешь исчезать из поля зрения друзей с почти полной уверенностью, что отсутствие "лайков" не меняет ваших отношений.

С другой стороны, есть друзья, за которыми следишь с оттенком лёгкой ревности (правда, их единицы), и тут включается принцип взаимности, даже если стараешься ему не следовать. Ты читаешь кого-то, но не ставишь никаких значков - просто потому, что это установившийся между вами стиль отношений.

И здесь желательно не доводить игру до полного серьёза.. Потому что есть грань (особенно в общении с близкими когда-то людьми), за которой подчёркнутое молчание становится заявкой к разрыву. Внутреннему разрыву - не обязательно формальному.

Отсутствие реакции близкого френда под важной для тебя записью (и её наличие - под кулинарным постом вашего общего знакомого) - это тоже повод для долгой эмоциональной памяти.

Вообще, идеальной политикой в области "лайков" - на мой взгляд - является её полное отсутствие. Иначе любая запись становится не самоцелью, а жестом со сцены. Дневник не должен быть сценой, а реакция на него - не должна быть частью авторской мотивации. Во всяком случае, в идеале.

Наконец, последнее. Сам себе всегда напоминаешь, что есть особая категория блогеров, "людей пишущих", для которых Фейсбук - скорее, читательская аудитория, площадка для самореализации, а не место для личных отношений. И именно здесь не слишком хочется "заявлять присутствие": в конце-концов, что добавит твой значок к третьей сотне "лайков" известного блогера? В чём его личный (именно личный) смысл?

Углубляться в увлекательную "лайко-метрию" можно бесконечно, - здесь был бы полезен специалист по социальной психологии (с ещё не защищённой на эту тему докторской диссертацией).

А я просто хотел сказать, что будучи совершенно спонтанным, нерегулярным и бессистемным "лайко"-подписантом (в силу хаотичности бытового графика), всё же надеюсь на великодушие друзей, которые не сочтут отсутствие значков в их журналах поводом к обидам и подозрениям.

Как раз, к теме "прощёного воскресенья". Вдогонку ему. )
фото

«Возможна ли дружба между парнями…?»



GayStar.com: "Мы уверены, что эта история круче любой романтической комедии, но судите сами…

Парень-натурал, которого мы назовём Майком, жил с соседом по комнате Алексом в течение года. Когда сосед сообщил Майку, что он гей, тот воспринял это абсолютно спокойно. Но когда приятель стал приводить домой парней для романтических встреч, Майк заметил в себе признаки раздражения, обиды и даже отвращения...

Collapse )
фото

Пушкин и Вигель.



В знаменитой "Пушкинской речи" 1880 года Достоевский предложил ёмкую формулу о "всемирной отзывчивости" нашего национального гения.

"Укажите хоть на одного из великих гениев, который бы обладал такою способностью всемирной отзывчивости". Никто кроме Пушкина не мог "воплотить в себе с такою силою гений чужого, соседнего с ними народа, затаённую глубину этого духа". Он "один из всех мировых поэтов обладает свойством перевоплощаться вполне в чужую национальность".

Но вряд ли Достоевский вполне понимал глубину своей формулы.

Способность видеть мир глазами "чужой" личности, уважать "чужую" природу - сейчас бы назвали толерантностью, - так что и здесь Пушкин продолжает подавать высокий пример - из 19 века - своим примитивно-агрессивным соотечественникам.

Этот дар "перевоплощения" целиком распространялся и на геев, - Пушкин не был гомофобом, а среди его друзей были и люди "нетрадиционной" ориентации. К примеру, Филипп Филиппович Вигель.

Но дело не столько в примитивной "терпимости" к "порокам" друзей, - а скорее, в умении принять чужую точку зрения на мир (дар большого художника - в искусстве и в жизни).

"Когда речь шла о друзьях (пишет И.С.Кон в "Ликах и масках.."), Пушкин относился к этой склонности весело-иронически, о чём свидетельствует его письмо и стихотворное послание Филиппу Вигелю, слабость которого к юношам была общеизвестна.

Поэт сочувствует кишинёвской скуке Вигеля и рекомендует ему (в письме) "милых трёх красавцев", из которых "думаю, годен на употребление в пользу собственно самый меньшой: NB он спит в одной комнате с братом Михаилом и трясутся немилосердно - из этого можете вывести важные заключения, представляю их вашей опытности и благоразумию".

Стихотворение, посвящённое приятелю, кончается интимно-дружеской шуткой:

Тебе служить я буду рад -
Стихами, прозой, всей душою,
Но, Вигель, - пощади мой зад!

Шутки - шутками, но способность идти от личности - к моральным нормам, а не от формальной "морали" - к личности - важное свойство европейской этики. Западная "версия" христианства уже проделала сегодня бОльшую часть этого пути.

Пушкинское умение видеть мир "чужими" глазами - как элемент европейской культуры, - прижилось на Западе, но так и не утвердилось в России, для которой Пушкин до сих пор остаётся недосягаемым идеалом.
сентябрь

Слово божье против онанизма...



Провозгласив политику "приплода нации", церковь, естественно, озаботилась искоренением рукоблудия и содомского греха. (Ни то, ни другое "приплоду нации" не способствует).

В борьбе с онанизмом, РПЦ ищет и находит новые формы пропаганды здоровых форм совокупления, - прибегая к публичным покаяниям онанистов на видео. Одно из таких методических руководств для юношества по искоренению ужасного греха - записано от лица школьника, завязавшего с рукоблудием силою православной молитвы. Юноша настолько убедителен, что я хотел бы срочно поделиться с друзьями опытом православного отрока... Что ни говори, а советы морального юноши (как избежать ада) могут пригодиться практически любому из нас...

Слово отрока: "Дорогие мои друзья, сегодня я ещё раз хотел поговорить с вами о грехе...  Я сам грешил... И был на пути в ад, - и сам это знал. Но теперь я уже не грешу. Бог дал мне силу... я могу стоять против этого греха.... Дьявол приносит ко мне искушения - я отвергаю их... Как я отвергаю? - Я всем сердцем пришёл к богу... Я перестал это делать, его силою, потому что я всем сердцем... Я каждый день молился ему, просил избавить от этого греха ненавистного... Который зовётся..., назовём его так,... рукоблудие...

Рукоблудие - это грех, я научился стоять против него... Раньше не мог стоять против него. Но я научился стоять против него только его силою... (указывает пальцем вверх). Его, господа бога!.. Своей силой я не могу стоять... Я без бога ничто... Без бога я немощный раб лукавый, потому что я раб греха. Потому что без бога я ничто, - я ничего не могу. Он говорил: "Без меня вы не можете ничего". Без бога я просто грешник, который каждый день делает грех... И всякие другие неправедные вещи...

И знаете, бог действительно меня изменил... Я уже перестал... Он дал мне силы стоять против этого греха. Дьявол приносит мне искушение и говорит: "Ну, пойди, посмотри. Ну как это? Ты это можешь сделать, давай!"...  А я говорю: "Нет! Я пойду молиться господу!"... Я молюсь и он меня наполняет святым духом. Я больше не раб греха. Грех не властен надо мной. Раньше я приходил домой и думал: "Я сейчас помолюсь... Я должен помолиться"... Приходил, и вместо молитвы делал блуд. И грех. И многие другие неправедные вещи......"  (И так далее - 10 минут). 

(Thanks Deemon_Amorales за открытие этого потрясающего документа). :))
сентябрь

1. И.С.Кон / В родных пенатах

И.С.Кон.  Лики и маски однополой любви. Лунный свет на заре. М., 2003   /  Содержание

 

В РОДНЫХ ПЕНАТАХ

 

«Изучение Руси со всех сторон, во всех отношениях, по мнению моему,
не должно быть чуждо и постыдно русскому» 
                                                                                                  Владимир Даль

 

До сих пор я говорил преимущественно о западных об­ществах. А как выглядят интересующие нас проблемы в истории русской культуры?

 

ЦЕРКОВНОЕ ПРАВО И НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА

 

Понятие «содомии» в Древней Руси было таким же расплывчатым, как на Западе. Самым серьезным гре­хом считалось «мужеложство», когда сношение с неподо­бающим партнером усугублялось «неправильной» сексу­альной позицией (анальная пенетрация).

 

Однако на Руси к этому пороку относились терпимее, чем на Западе; цер­ковное покаяние за него колебалось от одного до семи лет, в тех же пределах, что и гетеросексуальные прегре­шения. Во внимание принимали и возраст грешника, и его брачный статус, и то, как часто он грешил, и был ли он инициатором действия или его объектом. К подрост­кам и холостым мужчинам относились снисходительнее, чем к женатым. Если анальной пенетрации не было, речь шла уже не о мужеложстве, а о рукоблудии, которое на­казывалось мягче.

 

Требники XVXVI вв. содержали много вопросов на эту тему: «Не пался ли от своея жены с мужеским по­лом?..», «Или удом своим чужого тыкал?», «Или с чужим играл до истечения?», «Или с отроками блудил?», «Не толкал ли седалищем в игре друга?», «Не рукоблудствовал ли друг с другом, ты — его, а он — твой уд?», «Грех есть мочиться с другом, пересекаясь струями» и т. д. («А се грехи», 1999, с. 38, 64, 60, 110—111, 48).

 

Лесбиянство обычно считалось разновидностью мастурбации. Новго­родский епископ Нифонт (XII в.) даже считал сексуаль­ный контакт двух девушек-подростков меньшим грехом, чем «блуд» с мужчиной, особенно если девственная плева оставалась целой (Левина, 1999, с. 335—344).

 

Православную церковь очень заботило распростране­ние гомосексуальности в монастырях; «если два чернеца лягут на единую постель, то да нарекутся блудниками» — гласят правила о монахах XIII в. («А се грехи», 1999, с. 20). Но к бытовым ее проявлениям относились сравни­тельно равнодушно.

 

В Домострое содомия упоминается вскользь, между прочим. В Стоглаве (1551) ей посвяще­на специальная глава «О содомском грехе», предписыва­ющая добиваться от виновных покаяния и исправления, «а которые не исправляются, ни каются, и вы бы их от всякие святыни отлучали, и в церковь входу не давали». (Стоглав, 1863, с. 109). Однако пьянство осуждается там гораздо более темпераментно.

 

Почти все иностранные путешественники и диплома­ты, побывавшие на Руси в XVXVII вв. (Герберштейн, Олеарий, Маржерет, Коллинс и др.), отмечали широкое распространение «содомии» во всех слоях общества и уди­вительно терпимое, по тогдашним европейским меркам, отношение к ней. Английский поэт Джордж Тэрбервилл, посетивший Москву в составе дипломатической миссии в 1568 г., был поражен открытым гомоэротизмом русских крестьян силь­нее, чем казнями Ивана Грозного. В стихотворном по­слании своему другу Эдварду Даней он писал:

 

Хоть есть у мужика достойная супруга, \ Он ей предпочитает мужеложца-друга.
Он тащит юношей, не дев, к себе в постель. \ Вот в грех какой его ввергает хмель.

                                                                                                             Перевод С. Карпинского. 

 

Collapse )
сентябрь

Елена Трегубова / Байки кремлёвского диггера

 

Мой любимый текст о современной России, хоть он и относится к началу путинского президентства.

Это не политическая книга, пусть и написанная «кремлёвким обозревателем», хорошо знающим , как работает политическая машина - изнутри.  Это человеческий документ, - женский и точный взгляд на тех, кто делает сегодня нашу жизнь и жизнь страны именно такой. И в этом смысле не важно, что описанные события – в прошлом. Этот текст о гораздо большем - о духе времени и истоках «путинской эпохи»...

Елена Трегубова / Байки кремлёвского диггера / Ad Marginem, 2001

Мой «друг» Володя Путин

Как Путин кормил меня суши

Верните Феликса…


Начало цензуры в Кремле

Кремлёвская пресс-хата

Приходько с приборчиком
Как Путин испортил мне Пасху

Гражданин кантона Ури
«Весёленькие» похороны

Как Лужкова преследовало имя "Лена" 
 

Предисловие

 

Насколько сильный наркотик - близость к власти, мне до­велось испытать на собственной вене.

 

Я проработана кремлевским обозревателем четыре года и практически каждый день близко общалась с людьми, принимающими главные для страны решения. Я лично зна­кома со всеми ведущими российскими политиками — по крайней мере, с теми из них, кто кажется (или казался) мне хоть сколько-нибудь интересным.

 

Небезызвестные деятели, которых Путин после прихо­да к власти отрезал от властной пуповины, в редкие секун­ды откровений признаются, что страдают жесточайшей «ломкой» - крайней формой наркотического голодания. Но есть и другие стадии этой «ломки»: пламенные реформато­ры, производившие во времена Ельцина впечатление силь­ных, самостоятельных личностей, теперь отрекаются от соб­ственных принципов ради новой дозы наркотика - чтобы любой ценой присосаться к капельнице новой властной вертикали.

 

Точно так же искушение близостью к власти на моих гла­зах сломало и многих талантливых журналистов.

 

Что до меня, то к изучению существ, населяющих Кремль, я изначально относилась как зоолог или даже уфо­лог. Если быть еще точнее - на протяжении всех этих лет я чувствовала себя в Кремле диггером из фантастического фильма, который спускается в канализационный люк и в кромешной темноте и адском зловонье пробирается по за­путанным лабиринтам. И, наконец, - что самое мучитель­ное - вступает в контакт с местными обитателями. Внешне они иногда слегка напоминают людей, но в действительно­сти — совсем не люди, а абсолютно другой, даже не скре­щивающийся с нами биологический вид.

 

Мутанты эти перманентно норовят сожрать не только друг друга, но заодно и тебя. Но еще опаснее если ты все-таки ухитришься выжить. Поскольку чем дольше ты с ними живешь и контактируешь, тем больше начинаешь прони­каться логикой этих чудовищ. И даже любить их. Просто потому, что ты — в отличие от них — человек и умеешь чув­ствовать.

 

А потом, когда твои легкие уже окончательно отравлены ядовитыми испарениями этого кремлевского подземелья, тебе вдруг начинает казаться, что настоящая жизнь — толь­ко там. И спускаться туда каждый день за новой дозой ста­новится для тебя не просто работой, а физиологической потребностью. И в какой-то момент, выбравшись однажды на поверхность, ты замечаешь, что твои друзья из прошлой жизни (в смысле, люди) начинают как-то странно, с опас­кой на тебя поглядывать: «А не мутант ли ты, часом, уже и сам?» - и тайком ищут на твоей нежной ключице след от укуса кремлевского вампира.

 

Если честно, то, несмотря на все свои диггерские при­вивки, боюсь, что по собственной воле из этого заколдо­ванного мира на свежий воздух я бы никогда не выбралась. Так что, надо признать, что есть свои плюсы даже и в ны­нешней борьбе Кремля с независимыми СМИ: у меня хотя бы появилось время написать эту книгу.

 

Теперь, когда среди кремлевских журналистов о прези­денте Путине уже принято писать почти как о покойнике — или хорошо, или никак, — я и решила рассекретить свои диггерские файлы и рассказать то, что раньше оставалось в сейфе «не для печати». И попробовать разобраться: как мог­ло случиться, что молодая властная элита, медиа-магнаты и даже сами российские журналисты так легко согласились расстаться со свободой СМИ. А вместо воплощения вели­ких надежд на великие преобразования моя страна вдруг опять незаметно очутилась на пороге авторитаризма.
 

Эта книга — ни в коем случае не попытка написать по­литическую историю России последних лет. Ее и так еще никто не успел забыть. Кроме того, вся новейшая политическая история и так уже написана в моих ежедневных газетных статьях.

 

Так что это - не история страны, это - моя личная ис­тория. История России имеет, конечно, отношение к моей личной истории — но, пожалуй, не большее, чем стоппардовские «Розенкранц и Гильденстерн» к шекспировскому Гамлету.

А поскольку это - моя история, то и рассказывать я ее буду в том порядке, как это подсказывает моя собственная, автономная «историческая» память. И начну я со странной истории моего знакомства с человеком, сыгравшим роковую роль не только для моей диггерской карьеры в Кремле, но и для всей страны. 

 

Глава 1

 

КАК МЕНЯ ВЕРБОВАЛ ПУТИН

 

Давайте вместе отпразднуем День чекиста в каком-нибудь ресторане? - неожиданно предложил мне Володя Путин.

 

Я сидела у него на Лубянке после интервью, одна, в ка­бинете директора ФСБ и, сохраняя непринужденную улыб­ку, судорожно старалась понять, что же пытается сделать главный чекист страны — завербовать меня как журналиста или закадрить как девушку. 

 

Collapse )